Category: философия

(no subject)

На ТВ у программы "Уроки русского" плавающий рейтинг, в среднем достойный; те, кто не видели на ТВ - смотрят потом в ю-туб или ВКонтакте.
В ю-туб самое большое количество лайков у программы про антигероев и героев нашего времени. Короче, про "Ольгу Бузову".
Людям очень нравится, когда рассказываешь про бескультурье и всё такое прочее, и коршуном налетаешь на "филиппакиркорова", "голубой огонёк" и остальное наше скотоподобие.
Но едва начинаешь делать программу на серьёзные культурные темы (о поэзии, о, скажем, композиторах или Шукшине, о философии) - тут же рейтинг сползает вниз, и люди словно бы сообщают мне: короче, дорогой ты наш, давай тут не умничай, расскажи лучше про бескультурье и про "Ольгу Бузову", а мы повозмущаемся, какая дикость вокруг. А про эту свою философию - давай в другой раз.
Такая вот дилемма.

(no subject)

ПРО ФИЛОСОФИЮ

Ответы на вопросы подписчиков паблика ВК:

https://vk.com/zprilepin

Антон Савич
Здравствуйте, Захар. Германия известна философами мирового уровня. Россия известна мирового уровня писателями. Считаете ли вы, что тяга немцев к самовыражению через философию, а русских — через художественные образы, обусловлена менталитетом? Либо это результат сформировавшихся при определённых исторических обстоятельствах литературных/философских школ и традиций? С уважением, Антон.

Захар Прилепин:

Антон, есть устоявшийся скепсис по поводу русской философии, который я не разделю. Я не очень понимаю, почему страна, в которой родились Чаадаев, Хомяков, Константин Леонтьев, Владимир Соловьёв, Василий Розанов, Бердяев, а даже и Герцен, а даже и Чернышевский, а даже и Ленин, не говоря об Андрее Белом, Алексее Лосеве или Павле Флоренском, - заламывать руки и говорить: ах, отчего мы не немцы?
Ну, мы не немцы, и что?
У нас всё равно есть то, чего у немцев нет. Религиозная философия, которой у них нет – в том виде, как у нас. Ленин, который их Маркса претворил в жизнь. И так далее. Вплоть до Александра Зиновьева и Александра Панарина – великих философов современности, которые во многом лично меня сформировали, и которые уж точно конкурентны, скажем, в сравнении с Наомом Хомским, мировой величиной (мы, не кстати, ужинали вместе в гостях у Кустурицы).
Если возвращаться к теме, вы вообще много знаете народов в Европе, у которых сопоставимый с нашим уровень философии? Или где там - в Азии, в Африке, в Австралии, в Латинской Америке? Что, разве в Польше, в Чехии, в Болгарии, или в Греции – не беря в расчёт античность, - есть что выставить нам на вид, дабы мы впали в тоску от собственной недоразвитости?
У русских есть дурная привычка сравнивать себя по всем показателям исключительно с мировыми лидерами. Забывая что большинство мировых лидеров – лидируют, как правило, только в чём-то одном. В философии мы должны быть как немцы, в хоккее, как канадцы, в рок-н-ролле как англичане, в опере как итальянцы, в экономике как китайцы, и дороги должны быть как у японцев.
А что в мире есть какая-то страна, которая сразу по всем показателям всех способна обыграть или хотя бы составить конкуренцию лучшим?
Знаете, если такие страны и есть – то мы точно, в первой десятке этих стран. Из пары сотен государств, между прочим.
Отличная у нас философия. Хотя у немцев мышление более структурное. Ну и ради Бога. Тоже мне.

(no subject)

Иван Ильин в статье «Духовный смысл войны» писал так: «Война вторглась неожиданно в нашу жизнь и заставила нас гореть не о себе и работать не для себя. Она создала возможность взаимного понимания и доверия, она вызвала нас на щедрость и пробудила в нас даже доброту».

Интересные наблюдения философа Андрея Коробова-Латынцева, переехавшего жить в Донецк.

https://donetsk24.su/opinion/filosofskaia-voina-za-donbass/

(no subject)

«Остерегайтесь тех, кто хочет вменить вам чувство вины и покаяния. Ибо они жаждут власти над вами».
Конфуций.

(no subject)

То, что нужно знать о российской буржуазии, цитата.
"После объявления Обамой «крестового похода на Русь» на московском рынке ценных бумаг началась распродажа активов. Не секрет, что львиная доля якобы западных денег, инвестированных в акции отечественных компаний, принадлежит через аффилированных лиц их же хозяевам. В целом отток капитала из России в 2014 году составил $ 153 млрд., в 2015 - $ 56,9 млрд. Было бы значительно больше, если бы не ЦБ, который сократил в России количество банков с 900 в начале 2014 года до 616 по состоянию на март 2017 года.
Параллельно с распродажей бумаг доморощенные капиталисты, «родом из 90-х», сократили инвестиции в основной капитал: в 2014 году — на 2,4%, в 2015 — на 8,4%. По факту это означало вывод на заграничные счета «святых» оборотных денег".

(no subject)

Джон Стюарт Милль, британский философ, 1806-1873. "Война уродлива, но это не самое уродливое, что есть на свете. Куда хуже упадок и деградация патриотических чувств, когда люди думают, что нет ничего такого, ради чего стоило бы воевать".

(no subject)

По-моему, они просто любят меня, и всё тут. Не могут представить жизни без меня.
Зато я без них - могу.
"""В России наверху всегда Путин, в литературе — Прилепин, в философии — Дугин.
...еще раз, пожалуйста, представьте себе, кто займет место Прилепина после внезапного исчезновения Прилепина""".
Страшные сны моих любимых оппонентов.
http://www.colta.ru/articles/society/9820

Богатые люди

Глядя на все эти приличные лица и слушая их удивительные речи, я остро скучаю по нескольким людям.
Виктор Топоров. Илья Кормильцев. Сергей Курёхин.
С Топоровым мы много общались, он был чудесный человечище.
С Кормильцевым мы однажды поздоровались за руку. На съезде НБП. Он был такой... строго-взбаломученный.
С Курёхиным мы не виделись, но всё про него знаю.
В любом случае, они были, в отличие от наших российских "цивилизаторов", очень свободные люди. И очень весело бы и жёстко троллили всю эту публику. Причём на языке привычном и понятном этой публике. Отчего публике было бы особенно обидно.
Топоров. Кормильцев. Курёхин.
И Балабанов, наверное. Который ведь не только "Брата" снял, но ещё и абсолютно бешеную, милитаристскую "Войну". Про русского пацана - про тот тип, от которого плачет маленькими ненавидящими нарисованными слёзками берлинский картонный дурачок, выдающий себя за ученика философа Зиновьева.
И Зиновьева не хватает, конечно - но Зиновьев был им чужой с самого начала "перестройки". И Балабанова, да. Но по Балабанову сложно скучать.
Другой вопрос, что вся эта публика с лёгкостью презирала бы и Курёхина, и Кормильцева, и Топорова, конечно, и Балабанова. Сказали бы: фи, тоже мне.
Они кого угодно могут презирать без особых усилий. Кого угодно. У них бесконечные запасы презрения и сарказма. Богатые люди.

Колонка в Story за прошлый месяц.

ЗАХАР ПРИЛЕПИН. О ЧЁМ ВЕРНЕЙ СМОЛЧАТЬ.

Русская душа — понятие ругательное. Если хочешь прослыть чудаком, а то и дураком — с болью, всерьёз говори про русскую душу или русский характер.
У Сергея Есенина была такая почти уже непоэтическая строчка: «Я люблю Родину. Я очень люблю Родину». Размер сломан: душа безразмерна.
Если сегодня такое сказать — пожмут плечами, скажут шёпотом: «Наверное, на зарплате», — и кивнут головой в сторону невидимого за снежной мглой Кремля.
Русская душа боится говорить вслух, не хочет принимать решений. В России все глобальные решения принимает природа, поэзия, география.

Но неправда, что в России всё размыто, невнятно.
Напротив, у нас всё очень ясно: зима, весна, лето, осень. Времена года не перепутаешь, не в Греции. Вот валенки, вот калоши, вот босой пробежался, вот пора резиновые сапоги натягивать, а то грязь до горизонта.
Русская душа живёт тихо, как картошка в подполе, никого не учит жизни.

Мне случается бывать за границей, и едва приезжаю в чудесный Париж, мощный Берлин, непостижимый Рим, великолепный Нью-Йорк, очаровательный Лондон или даже в Варшаву, сразу начинаю что-то объяснять местным про свою страну. Я не первый начинаю — это они спрашивают, мне приходится отвечать.
«Ну что у вас там с этим? — спрашивают. — Ну что у вас там с тем?»
Что, мол, кран не завернули, опять лужа. Да там всегда была лужа, говорю.
А что настроили там опять? Тюрьму, что ли? Не знаю, говорю, может и тюрьму.

Россия всегда как бы виновата. Даже если, скажем, в Грузии что-то разошлось по шву, или на Украине не срастается — наша вина.
Антарктида, Азия, какая-нибудь Америка — всегда может русский след найтись, всегда можно с русского спросить.

С одной стороны, есть внутри радость, что о нас беспокоятся, о нас думают, нас, можно сказать, жалеют.
С другой стороны, вот вы представляете себе такую ситуацию: приехал к нам француз, мы пошли его встречать, и с ходу спрашиваем, а что, мол, лягушатники, за разврат вы устроили там у себя?
«Какой разврат?» — спрашивает озадаченный француз.
Мы ему: «Известно, какой. Отвечай давай, что происходит».
Француз виновато улыбается, смотрит по сторонам, может, кто знает ответ, а мы ему: «Чего умолк?»

Нет, здесь такого быть не может. Никто не спросит с француза, с португальца, с хорвата или даже с немца ни за что.
Нет у нас ни вопросов, ни ответов.
Русский может проявить браваду, но и то спьяну, или если раззадорят.
Иногда толпа выйдет за околицу, но, глядь, и уже обратно торопится.

В целом же Россия никуда не движется, у нас всегда XVII век, как нам сказали. Либо движется к тоталитаризму, который других отчего-то всегда пугает больше, чем нас. Либо страна просто в тупике.

В общем, если все три ответа объединить, то Россия веками стоит на месте в тоталитарном тупике.

Естественно, её оттуда зовут: к нам, к нам, иди к нам, на нашу лужайку, выходи из тупика, у нас тут травка, бадминтон, сейчас принесут десерт.
Как будто Россия, по меткому замечанию философа Владимира Бибихина, «имеет только одну идею: выровняться с Западом», от которого отстала, отстала, отстала — Россия, ты видела ведь, как чех вырвался вперёд? венгр? румын? голландец? эстонец? испанец? что значит «не видела»? присмотрись, корова!
Но Россия никуда не идёт, пасётся, как на привязи.

Соответственно, если сама страна не движется, то и русская душа переживает многие сложности. Она либо ещё в младенчестве, либо уже раба. Такое вот небывалое сочетание. Только родилась, но уже отупела, сникла, сдалась.
У русской души всегда есть обязанности: выйти на свет, соответствовать санитарным нормам, выучиться манерам, а если вдруг заговорила — заткнуться, наконец.
Прав гораздо меньше: «едва вошла — уже наследила», «мы знаем, к чему ты клонишь» и прочее, прочее, поэтому какие ещё права, сначала научись вилку держать. Уже тысячу лет держит вилку, а всё равно не верят в то, что умеет её держать — так и хочется этой вилкой ткнуть в кого-нибудь со зла.

Русской душе все время предлагают зеркало, подносят к самому лицу, как будто она близорукая — полюбуйся. (Слышится при этом: полюбуйся, животное). В зеркале какие-то корни, кишки, чернота, сырость. Может, это вид на дерево снизу, может, портрет коровы изнутри, может, ещё что-то непотребное.
У всех есть представление о нас, одни мы о себе представления не имеем.

Когда русское пытаешься формулировать на европейский лад, оно рассыпается, поэтому философию нам всегда заменяла литература. Что такое немец — можно гениально сформулировать, немец и сам гениален; а о том, что такое русский говорят, говорят, говорят будто бы в бесконечном припадке сразу сто героев Достоевского — все одновременно, все наперебой, голова кружится, но ничего не ясно.

Наша философия — это почти всегда музыка. Русские философы писали прозу (берём с противоположных сторон по фамилии — Константин Леонтьев и Чернышевский), либо философию писали как прозу (Розанов), либо писали стихи (Вячеслав Иванов, Флоренский, Лосев), либо писали философию как стихи (Бердяев). Либо, наконец, писали и философию, и стихи, и прозу (Мережковский, Андрей Белый). Да что там: Ленин и тот называл себя литератором.
Может, в России не всегда нужна мысль, достаточно одного языка, если ты умеешь им сказать, пропеть на нём?

«О, Руськая земле, уже зашеломянем еси!» — разве после этих слов что-то требуется доказывать?
Русское кроется в чём-то таком, что больше человеческого (потому наша жизнь часто бесчеловечна).
«Внешний образ раба, в котором находится наш народ… не может служить возражением против её призвания, но скорее подтверждает его. Ибо та высшая сила, которую русский народ должен провести в человечество, есть сила не от мира сего», — писал философ Владимир Соловьёв.
Вы можете сказать, что в этом и кроется исток извечной русской безответственности, а мы ответим, что в этих, более ста лет назад сказанных словах Соловьёва, кроется пророчество того, что русский первым шагнёт в космос: если сила его не от мира — ему за пределы мира и предназначен первый шаг.

Русский характер силен тем, чем слаба русская душа.
Русский характер безропотен, русская душа гонима, бита.
Русский характер суров, твёрд, морозоустойчив, русская душа — приморожена, припорошена, медленна.
Русский характер говорит сам за себя — русская душа малословна, а то и бессловесна. Поэтому всегда присматривайтесь к тому, кто кричит, что он самый русский: русские, как правило, не кричат. Разве что «ура!», да и то, чтобы переорать смерть.
Русский характер к брани не склонен: всякой руганью у нас занимаются отдельные, специально обученные подлые люди: блатные, государственные патриоты. Русский делает своё дело молча, никого не пугая, а русская душа сама всего боится: а вдруг я корява, крива, косолапа? Лучше смолчу!

По сути своей русский характер беззлобен (иначе перебили бы ещё тысячу лет назад всю чудь и мордву вокруг, а не жили бы так, как её и нету), а душа — доверчива, оборачивается на любое тепло, хоть оно зачастую обманное.
Русский характер не склонен к покаянию, потому что русская душа всегда раскаяна.
Да и не вред помнить, что на нашем покаянии чаще всего настаивают чужие — это ли не невидаль! Мы убивали сами себя, а каяться должны перед европейцем или родства не знающим космополитом. Что за глупость! Мы готовы перед собой покаяться, но с чего нам каяться перед тобой, пришлый человек? Иди себе с Богом, не мозоль глаза, без тебя тошно… А если ты вдруг русский, так кайся тогда сам, а не проси об этом соседа.

Русский характер готов к плохому как к родному. Русская душа не имеет интуиции — а зачем? Она и так знает, что всегда будет трудно. В России всегда было мало предсказателей, только юродивые. Юродивые праздники не предсказывают. А зачем предсказывать — наши праздники мы и так помним: Христос родился; война закончилась. Вокруг них и хороводим.
И для русского характера и для русской души Родина — высшая свобода.

Нам объявили, что свобода заключается в перенесении физического тела из точка «А» в точку «Б». Немного запутали нас, в итоге корова оторвалась с привязи, побежала на лужайку за бадминтоном и десертом (пока ещё бегает, резвится, а ведь на её вопрос «где мой десерт?» могут однажды ответить: «десерт — это ты»).
Путешествие — это хорошо, любопытно, но свобода всё равно в другом. Некоторые уже догадались об этом. Не догадались только тупые, но от них не избавишься, их надо беречь, чтоб не быть на них похожими.
Центр тяжести всегда внутри человека, а не вовне его.

Сергий Радонежский никогда не был за границей. Протопоп Аввакум не был. Александр Пушкин никогда не был за границей. Серафим Саровский не был. Зоя Космодемьянская тоже не была.
Или вы всерьёз думаете, что свободнее их?
Лев Толстой и Сергей Есенин были за границей — но сбежали оттуда, сломя голову. Унесли в себе свою неизъяснимую свободу.

В той деревне, где я живу, десять лет назад не жил почти никто: один дед, один алкоголик, один ослепший мужик с женою — в деревне слепому проще, повсюду — простор, запнуться не за что.
Вокруг лес, дороги сюда никакой, ни один трамвай не докатится, даже если заблудится.
Но в последние три года сюда один за другим стали возвращаться дети, выросшие тут в года 80-е и 90-е: ну, из поколения «свободных».
Каждый в городе нажил свой трудный рубль, посетил Европу, Азию, дальние материки. Прошло два десятилетия и повлекло в дом.

За всю страну не скажу, а тут вижу: появились у прадедовых ветхих изб крыльцо спереди и пристрой сбоку, сняли старую крышу, покрыли новую, баньку возвели, отыскали печников, сложили новые печи в домах (газ сюда не провели, у нас чаще газифицируют, скажем, Чечню, до Чечни трубу ближе протянуть; что ж, мы всегда так делали).
В любой свободный день, во всякий выходной соседи мои съезжаются сюда, привозят детей. Развлечений тут никаких — вышел в лес, вернулся из леса. Дошёл до реки — пришёл обратно. Никакой свободы, одна природа. Но не надоедает никому. Все мечтают спрятаться здесь и никуда больше всерьёз не выезжать.
Летом тут жарко, зимой — холодно, всегда холодней, чем в городе. Сейчас, хоть на дворе весна, и март уж почти кончился, небольшие заморозки. Соседи затопили печи.
Посмотрел в окно: стоят дымные столбы, придерживают небосклон.