Category: отзывы

(no subject)

Рецензию на "Обитель" нашёл, не читал такую.
Очень хорошо.
И, если вы вдруг не видели, представляю новое, подарочное, с оглушительно прекрасными иллюстрациями, издание романа.
Скоро на канале "Россия 1" - сериал по "Обители".

barbakan
1. Историческое сознание Пока я читал роман Прилепина, было ощущение, что я читаю не только лучшую книгу, написанную с начала века, но и самую важную книгу последнего времени. Рассказ о ГУЛАГе расколол нацию в 1989-1990 гг.
Рассказ о ГУЛАГе теперь должен объединить нацию.

Понятно, что единой общностью нас делает ощущение причастности к исторической судьбе своего народа. То, что принято называть единым историческим сознанием, «любовь к родному пепелищу, любовь к отеческим гробам». Понятно, что свою историю нужно принять умом и сердцем. Но какую историю любить? Вокруг столько интерпретаций, столько версий. Все самые острые общественные дискуссии происходят на почве трактовки исторических событий и личностей. Тех, кого по одному каналу называют героями, на других – причисляют к злодеям или бездарностям. Кто-то с высоких трибун вычеркивает из истории целые периоды, кто-то заявляет что у России «цивилизованной» истории никогда и не было... Наблюдая всю эту информационную склоку, чувствуешь себя тем ребенком, у которого поссорились мама с папой, наговорили друг другу обидных слов и разошлись в разные углы. А ребенок стоит между ними растерянный и не знает, к кому прижаться. Так же и в истории, кажется, что сейчас вновь сошлись в битве дореволюционная и Советская Россия, что гражданская война, закончившаяся в 1922 году, вспыхнула вновь, только теперь перевес на стороне белых.Михалков снимает слезливые фильмы про «какую страну потеряли».Путин на Селигере заявляет, что большевики были национал-предателями в годы Первой мировой.
Государство финансирует программы десталинизации…
О каком едином историческом сознании может идти речь?
Общество опять разошлось по разные стороны баррикад и выкатило пушки. Все хотят победы и, кажется, мирному исходу не бывать.
Но выход есть.

И он отнюдь не в каком-то утопическом покаянии. Не в суде. Все попытки расквитаться с историей, найти виноватых, не могут служить благу страны, но только способствуют разобщению российского общества и государства, могут поссорить, но не сплотить людей. «После выхода романа “Архипелаг ГУЛАГ” советская власть лишилась любого морального оправдания», – так говорили в начале 1990-х гг., так многие говорят и сегодня. Любой аргумент защитников советского времени – космос, внешнеполитические успехи, модернизация, наука, образование – разбивался вдребезги о ГУЛАГ. И еще о 1937 год. В лице ненавистников советской власти, любой, воспевавший советские успехи, автоматически воспевал ГУЛАГ. Сочувствовал как бы абсолютному злу. ГУЛАГ стал символом большевистского злодеяния, не нуждающимся в осмыслении. Никто не пытался посмотреть на ГУЛАГ как на историческое событие.
О ГУЛАГе писали только с точки зрения жертвы.
Прилепин первый дал слово всем сторонам.
В этом смелость и новизна романа.

Артем Горяинов, главный герой «Обители», совершает обход всех кругов Соловецкого ада, чтобы показать нам его обитателей. Перед ним демонстрируют красноречие каэры (контрреволюционеры), проповедуют священники, ругаются ученые, представители интеллигенции, исповедуются поэты и большевики. Прилепин дает высказаться начальнику лагеря Федору Эйхманису и чекистке Гале.Мячик летает от одних к другим, и в этом напряженном диалоге начинает проступать эпоха. «Монахи построили храм, а большевики – тюрьму и мучают людей», – слышим мы с одной стороны. «Теперь тут обижают семь тысяч человек. А до сих пор тысячу лет секли всю Россию! Мужика – секли и секли! Всего пять лет прошло (после революции) – но кому сейчас придет в голову отвести взрослого человека на конюшню, снять с него штаны и по заднице бить кнутом?» – слышим мы с другой стороны.«Большевики убили русское священство»! «Как бы не так, – парирует Эйхманис. – В России сорок тысяч церквей, и в каждой батюшка. А в Соловках их сейчас – 119 человек! И то самых настырных и зловредных. Где же остальные? А все там же». Основным источником информации и ее безальтернативной интерпретации на Руси всегда были священники. «Самое главное им (русским людям) объяснял поп – и про Бога, и про Россию, и про царя. Тираж любой книги Блока был – одна тысяча экземпляров. А у любого попа три тысячи прихожан в любой деревне. И если батюшка говорит, что советская власть – от Антихриста, – а они говорят это неустанно! – значит, никакого социализма в этой деревне, пока стоит там церковь, – мы не построим!»
И так далее.
Этот истерический, переходящий на хрип диалог о судьбе родины продолжается на 752 страницах, и мы начинаем понимать мотивы поступков, которые раньше казались немотивированной жестокостью. Прилепин не оправдывает ГУЛАГ, лагерный ужас написан без прикрас, он пытается, как медиатор переговоров, дать каждой из сторон максимально откровенно высказаться. Рассказать о своих идеалах и интересах. «Принять», «простить», «осудить» – все это личное дело каждого. Главное – понять оппонента. С этого начинается конструктивный разговор. Понимание создает предпосылки единения.
Захар Прилепин в романе «Обитель» выводит историю ГУЛАГа из подвала идеологических упрощений на холодный воздух общенациональной драмы. Это драма каэров, священников, ученых, представителей интеллигенции, поэтов и большевиков, блатных. Всех. Всей России.

История это не набор досадных случайностей, она имеет свою внутреннюю логику, свою правоту. И если мы хотим любить нашу историю, мы должны принять ее целиком, соединив в единое целое дореволюционную, Советскую Россию, русское зарубежье и современную Россию. Идеолог сменовеховства Николай Устрялов писал: «Наши внуки на вопрос, чем велика Россия? – с гордостью скажут: Пушкиным и Толстым, Достоевским и Гоголем, русской музыкой, русской религиозной мыслью, Петром Великим и великой русской революцией». Устрялов одним из первых в русской эмиграции признал революцию и советскую власть закономерным продолжением отечественной истории. И тут нет противоречий. Религиозная мысль ультраконсервативного Ивана Ильина такое же достижение русского духа, как и анархизм Петра Кропоткина. А эмигрантский роман «Лето Господне» Ивана Шмелева, поэтический гимн старой Руси, так же близок нашему сердцу, как «Василий Теркин» Твардовского или «Тимур и его команда» Аркадия Гайдара – книжка, написанная для советских пионеров.

2. Антиутопия «Обитель» Прилепина можно рассматривать еще как роман-антиутопию. Только невыдуманную. Дело в том, что Соловецкий лагерь, первый лагерь Советской России, рассматривался изначально как лаборатория нового человека. Идеалисты-руководители новой республики думали, что в лагере можно перековать человека, сделать из преступника полноценного гармонически развитого гражданина.

Дело в том, что все революционеры, начиная с XVIII века, верили в социальную природу зла. Они считали, что человек рождается прекрасным, а преступником делает его дурно устроенное общество, построенное на неравенстве. И еще они считали, что труд является одной из главных потребностей человека. В коммунистическом обществе, мол, не надо будет никого заставлять трудиться. Исходя из этого, создатели лагеря полагали, что если всем заключенным дать работу, соответствующую их силе и навыкам, и всех поставить в равные условия (интеллигентов перемешать с уголовниками), человек может измениться. Возрасти над собой. Поэтому Эйхманис, первый начальник Соловецкого лагеря, учредил у себя два театра, два оркестра, две газеты, восемь школ, двадцать два ликбеза, двенадцать профкурсов и восемнадцать библиотек, «включая передвижные». Все условия для гармоничного развития личности. Даже музей монастыря открыл.

Соловки Эйхманиса были государством в государстве. «Здесь не столько лагерь, сколько огромное хозяйство, – говорит он. – Лесозаготовка – лесопильное и столярное производства. Рыбная и тюленья ловля. Скотное и молочное хозяйство. Известково-алебастровый, гончарный, механический заводы. Бондарная, канатная, наждачная, карбасная мастерские. Еще мастерские: кожевенные, сапожные, портновские, кузнечные, кирпичные… Плюс к тому – обувная фабрика. Электрификация острова. Перегонный завод, железная дорога, торфоразработки, сольхоз, пушхоз и сельхоз». На Соловках высаживались редкие сорта роз, разводили лис, изучали водоросли.

Читаешь и думаешь, ведь собрано все, чтобы построить Город Солнца. Воплотить Утопию. Вот только ничего не получилось почему-то. Вместо Города Солнца построили живодерню. Почему?

Может быть, потому что уголовник при новом, справедливом строе, остается таким же уголовником. Человек как был страшен, так и остался. «Революция не принесла быстро того, чего ждали», – говорит чекистка Галина. И в этих словах слышится страшное, непосильное разочарование. А ведь, действительно, ждали антропологического чуда. Его предрекали философы и поэты. Николай Бердяев, Андрей Платонов. Ждали, что в новый мир войдет гордый новый человек, свободный от греха эксплуатации, а получилось, что со дна поднялась всякая мразь, уголовщина. Это, во-первых.

А во-вторых, Мировая война, революция и гражданская война сделала людей жестокими. «Те, кто винит нас за жестокость, ни дня не были на фронте», – говорит Эйхманис. Люди, которые привыкли убивать, которые носят маузер на ремне, не могут остановиться перед соблазном решать сложные проблемы простыми расстрелами. Нет человека, нет проблемы. Для всего поколения революционеров война не заканчивалась никогда.

В результате, вместо лаборатории получился «цирк а аду», «фантасмагория», как говорит герой книги. Потому что «каждый человек носит на дне своем немного ада: пошевелите кочергой – повалит смрадный дым». Ошибочной оказалась старая гипотеза Жан-Жака Руссо про изначальную доброту человека. Кажется, Прилепинская «Обитель» об этом. В романе есть всего одна пафосная сцена, написанная, чтобы показать, что люди небезнадежны. Когда приговоренные к смерти заключенные ночью коллективно исповедуются в грехах перед принятием причастия. Это сцена безумия. Вырывается наружу дикий вопль страха и покаяния, примиряющий всех в этом лагере, в этом мире. А наутро «причастные Тайнам» вновь начинают друг друга мучить. И владычка-монах, с которым они связывали надежду на спасение, умирает. Воистину: «Человек темен и страшен, но мир человечен и тепел». Это последние слова романа.


https://www.bookvoed.ru/book?id=9889933&utm_source=yandex.market&utm_medium=cpc&utm_campaign=yandex.market.books&pp=4bd84c1fee7cc187fb2cc7fa5cce8c46&utm_content=offer-9889933-feed-63358&utm_term=9889933&ymclid=15690487882927262576800002

(no subject)

Костя Мильчин написал рецензию на мою новую книжку "Некоторые не попадут в ад".
Цитата: "Это великая книга. Возможно, лучшее, что написал Прилепин. И лучшее, что написано на данный момент о том аде, в который погрузились две области на востоке Украины. Хорошо, лучшее на русском языке. Не важно, кому вы сочувствуете в этой войне, — Прилепин все равно гений, который нашел нужный стиль непрерывно путающегося в хронологиях и событиях рассказчика, который описывает бесконечную мясорубку."
Ссылку на интервью давать не буду, там много про хлестаковщину (это ещё ладно) и гомоэротизм в описании ополченцев (ну-ну).
Объяснение костиной иронии банальное: Костя всё это глубоко чуждо и, скорей, противно. Весь этот Донбасс, все эти ополченцы.
Ну, вообразите, вот сидит женщина и кормит младенца. Кто-то видит пресветлую картину, а кто-то говорит: баба с сиськой кормит сопливый бессмысленный комок.
Или, там, два человека любят друг друга - и для одних - любовь и нежность, а другой скажет: два голых нелепых тела трутся, идиоты.
Там, где у меня боль и мёртвые товарищи, у Кости нелепая карусель и гомоэротизм. Ну, Бог ему судья.
За "гения" спасибо.

(no subject)

Не собирался высказываться на эту тему. Но вынудил один снисходительный парень.
"Российские СМИ контролируются людьми, имеющими плюс-минус схожие взгляды («крымненаш», «донбассверните») — и эти люди умудрились за три года войны, где умерли, были убиты тысячи человек, полностью, последовательно, упрямо игнорировать всё спетое российскими музыкантами на эту тему".
Кстати, обе пластинки есть здесь:

http://wyrgorod.ru/shop/details_4765.html

http://wyrgorod.ru/shop/details_4766.html

Просыпается великая страна

https://russian.rt.com/opinion/433178-prilepin-pesni-donbass

Музыкальный критик Борис Барабанов написал для газеты «Коммерсантъ» рецензию на альбом «Мы не оставим города свои», составленный мною ещё полгода назад из песен донбасской войны, очень помогавших и помогающих по сей день и воинам, и труженикам Донбасса.

(С тех пор вышел ещё один «двойник» — «За Донбасс», о котором Барабанов, судя по всему, ничего не знает.)

Краткое содержание его статьи следующее, цитируем: «Ни одна из песен, написанных в болезненный период 2014—2017 годов вовлечёнными в дела ДНР-ЛНР музыкантами, не стала хитом в России: для их карьеры этот сборник не значит ничего. Ни одна из песен не попала в СМИ. Если это пропаганда, то она провалилась».

Дальше, выше и ниже Борис Барабанов разжёвывает свою нехитрую мысль на целую статью, хотя мог бы написать всего одну фразу: мне не нравятся эти песни, и мне нравится, что их не крутят в России.

Потому что реально правдивая в его статье только одна фраза: «Ни одна из песен не попала в СМИ».

Российские СМИ (в первую очередь мы имеем в виду музыкальные радиостанции) контролируются людьми, имеющими с Борисом Барабановым плюс-минус схожие взгляды («крымненаш», «донбассверните») — и эти люди умудрились за три года войны, где умерли, были убиты тысячи человек, полностью, последовательно, упрямо игнорировать всё спетое российскими музыкантами на эту тему. Не последними, между прочим, музыкантами.

(Надо ли говорить, что украинская сторона ведёт себя ровно противоположным образом и транслирует всю — в основном откровенно низкопробного качества — продукцию, назовём это так: осуждающую события в Крыму и на Донбассе, в ходе которых подавляющее большинство этих регионов демократическим путём проголосовало против переворота в Киеве и за отделение либо федерализацию.)

Можно ли назвать поведение российских музыкальных радиостанций заговором? В каком-то смысле да. Едва ли они сговаривались — нет, они просто так думают, так живут, так видят. (Или, столь же слаженно, не видят.)

Вот об этом надо было написать Барабанову, а то он представляет себе процесс «непопадания в СМИ» как заведомо объективный: типа летел и не попал на Луну, а случайно пролетел мимо.

Вы же сами и не пустили, зачем кривляться-то?

У меня, знаете, за три года войны больше ни одна колонка «не попала» ни в один глянцевый журнал — а я публиковался в большинстве из них и был одним из самых дорогих и востребованных авторов. И потом вдруг перестал «попадать». Ах, что же такое случилось, кто же мне объяснит?

Борису Барабанову никак не удаётся уместить в голове такой простой и прозрачный факт: всё это не было «пропагандой». Музыканты и друзья Донбасса: Вадим Самойлов, Джанго, Юлия Чичерина, Александр Ф. Скляр, Вадим Степанцов, группа «7 Б», Рем Дигга, Хаски и многие другие — посещали Донбасс на безвозмездной основе (кстати сказать, рискуя жизнью и время от времени попадали под обстрелы). И пели о Донбассе — я не буду стесняться патетики — по зову сердца. Такое бывает, и это особенно неприятно всем нашим комментаторам, которые — о да! — никогда не занимаются пропагандой, а пишут правду и ничего кроме.

Если бы Борис Барабанов был чуть более честным музыкальным журналистом, он, сжав зубы, вынужден был бы признать, что песенный материал, собранный на дисках, как минимум достоин внимания.

Более того, он вынужден был бы, элементарно сравнив количество просмотров песен на YouTube Дигги, Скляра, Чичериной (и так далее) о Донбассе, констатировать, что антидонбасские сочинения (или песни, которые могут быть расценены как таковые), подаренные нам Юрием Шевчуком («Русская весна, пошла бы она на...»), Андреем Макаревичем (что-то там про глистов и про дерьмо в Крыму, давно не переслушивал), Михаилом Борзыкиным («Прости нас, Украина») или «Любовь во время войны» Бориса Гребенщикова имеют в разы меньшую популярность.

Давайте ещё раз повторю, для ясности: песни за Донбасс на честной и прозрачной площадке YouTube в разы более востребованы, чем песни против — хотя, казалось бы, «украинский патриотический» слушатель мог бы обеспечить Макаревичу или Борзыкину более серьёзную аудиторию, раз уж россияне не оценили эти сочинения.

«Ни одна из песен, написанных в болезненный период 2014—2017 годов вовлечёнными в дела ДНР-ЛНР музыкантами, не стала хитом в России: для их карьеры этот сборник не значит ничего», — напомню, настаивает Барабанов.

Ему просто нравится так думать.

Между тем клип на песню «На юг» Рема Дигги — самый популярный в его багаже (около 10 млн просмотров!). Перед нами один из самых известных хитов Дигги. (Клип, кстати, снят не в донецком аэропорту, как уверяет Барабанов в своей статье, — в ДАПе снят клип «Донбасс в огне», тоже имеющий несколько миллионов просмотров.)

Клип на песню «Миллионы» («Когда война на пороге») Александра Ф. Скляра имеет самое большое количество просмотров в сравнении с другими его хитами, обгоняя и «Эльдорадо», и «Кварталы московские», и прочие безусловные шедевры этого исполнителя. Что характерно: так сказать, безобидные, внеполитические песни Скляра по-прежнему фигурируют в ротациях наших радиостанций — вполне можно было бы предположить, что и «Миллионы», имеющие «вирусную» популярность на YouTube, дошли и полюбились бы ещё большему количеству слушателей, когда б её крутили.

Мы же с Барабановым понимаем, что такое ротация, — не маленькие дети.

Но не крутят, не крутят!

Равно как и цикл донбасских песен Юлии Чичериной, собравших миллионы просмотров на YouTube и ставших именно что новой вехой в её творчестве и в её карьере (написание почти всех этих песен — дело рук Сергея Бобунца, лидера «Смысловых галлюцинаций»; теперь он выступает сольно, в том числе, кстати, и в Донбассе).

Но и песни Чичериной игнорируют с удивительной последовательностью.

Не крутят и отличную песню «На Берлин» (она же — «За Донбасс») Вадима Самойлова, и песню «Мы не уйдём» Джанго, которые имеют безусловный «народный» потенциал. В Донбассе на местных радиостанциях их крутят часто — в итоге, на стадионных концертах Самойлова, Джанго, Скляра, Чичериной и Дигги вышеназванные песни поют хором тысячи людей.

Могло бы такое быть в России? Конечно, могло бы — вернее, именно так и было бы.

Но даже наше самое «пропагандистское» в мире российское телевидение пугливо избегало всего этого — в итоге, за патриотизм у нас по-прежнему (при всём, так сказать, человеческом уважении) отвечает условный «Олег Газманов», а не те, о ком идёт речь выше.

А ведь всё могло бы случится иначе — и в следующий раз на Красной площади или на Поклонной горе пели бы музыканты, за которых не пришлось бы испытывать лёгкую неловкость.

И Борису Барабанову, в свою очередь, не пришлось бы с тщательно скрываемым удовольствием цедить: «Ах да, пропаганда не удалась, песни не прозвучали (как же это прекрасно, как мне хорошо на душе от этого, вот даже колоночку черкну!)».

Под занавес вынужден признаться, что «двойник» донбасских песен я выпускал (на свои, кстати, деньги) с расчётом распространять его только на территории ДНР, в iTunes и на «Яндекс.Музыке», на телевидение и на радио, а также на рэп-сайты я даже не пытался попасть с этим диском — в силу элементарных причин, которые, думаю, очевидны всем, дочитавшим статью до этого места.

Мы туда «не попадаем».

Давайте по буквам произнесу для лучшего уяснения: российское государство не заказывало этих песен и не сделало ничего, чтобы их услышало хоть сколько бы то значимое количество людей. Ни-че-го.

И десятки миллионов просмотров песен, вошедших в эти «двойники», равно как сам факт появления этих песен, — инициатива, как говорится, снизу. Просто есть люди — и поющие, и слушающие — которым не всё равно. Их очень много. Могло бы ещё больше быть, но вышло как вышло.

Между прочим, с начальством главного рок-н-ролльного радио России несколько раз добрые люди (не из Кремля, а просто добрые и волнующиеся о судьбах Родины люди) вели беседы, мягко интересуясь, отчего бы этому радио немного не расширить список ротируемых песен. Им отвечали: да-да, конечно, давно пора. Но это было блефом — крутят то, что желают крутить, и в огромном количестве сущую чепуху. Главное, чтобы не про Сирию и не про Донбасс, а про что-нибудь эдакое, ненапрягающее.

О, мы живём в тоталитарном государстве. У нас диктатура и пропаганда.

Только её никто не слышит, тут Барабанов прав.

Не слышит по той простой причине, что её нету — ни пропаганды, ни диктатуры.

И даже не знаю, что у нас есть.

Павел Кашин, замечательный певец, который тоже готов петь на Донбассе (у меня просто руки не дошли до сих пор организовать ему концерт в Донецке), написал недавно удивительную песню «Просыпается великая страна». Сами понимаете, о чём.

Давайте угадаем с одного раза: будут ли её крутить хоть где-нибудь в России?

В лучшем случае мы дождёмся снисходительного комментария Барабанова о том, что и она «никуда не попала».

(no subject)

Вышла еще одна рецензия на наш с Ричем альбом " На Океан". Андрей Рудалёв написал в СП.
http://svpressa.ru/culture/article/141768/
Предзаказ альбома "На океан":
https://itunes.apple.com/ru/album/na-okean/id1076408458
Клипы с этого альбома смотрите на моем официальном ютуб-канале.
https://www.youtube.com/user/PUSHKAOFFICIAL