Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

(no subject)

Челябинских нацболов сажают за то, что они пытались разбить памятник белочехам в Челябинске - как бы отвечая на снос памятника Коневу в Праге.

Сразу скажу: я не сторонник этого вандализма - если мы в ответ на снос наших памятников - сносим их: мы ставим себя с ними на один уровень. А мы - русские. Мы снисходительны к побеждённым. Мы не варвары.
Тем не менее, реакция челябинских спецслужб, мягко говоря, чрезмерна.

У нас в России сотни людей были пойманы у Вечного огня - со всякими там своими сосисками, и с прочими шалостями - однако все отделались административкой.

А вот по нацболам решили проехаться катком.

Друзья мои, товарищи. Нацболы отстаивали русский мир, когда нашим спецслужбам, работавшим в числе прочего на ельцинский режим, было не до того. Надо иметь хоть какое-то понимание.

Ещё им шьют, что они всё это проделывали с "экстремистским" флагом.
Этот "экстремистский" флаг - серп и молот в белом круге на красном знамени. У меня он в недавней программе на НТВ на столе стоял. Он изображён на обложках десятков книг и фигурирует в тысячах газетных публикаций. Уж до абсурда-то не надо всё доводить. Какие-то ельцинского разлива чиновники, ненавидящие всё советское, признали когда-то этот флаг экстремистским. Что ж теперь, расстреливать за серп и молот молодых патриотов? Пусть и диковатых.

Разберитесь, пожалуйста, по совести.

(no subject)

Сопредседатель партии "За Правду", политолог Александр Казаков написал очень дельные замечания по поводу челябинского дела нацболов.
Наши юристы уже работают.
Но в целом мне хотелось бы отметить некоторую что ли неблагодарность и наших властей, и отдельно - наших спецслужб. Нацболы строили "русский мир", когда в России о нём ещё и речь не шла. И вот благодарность.

Александр Казаков /ФБ/
.
Захар Прилепин (Zakhar Prilepin) сказал о ситуации с нацболами в Челябинске, которых арестовали за продолжение деятельности запрещённой организации (НБП была запрещена Верховным судом в 2007 году). История негромкая, в публичном пространстве развивается в основном в пабликах Другой России.
Мы уже поручили нашему правозащитному проекту изучить ситуацию, но у меня уже сейчас есть несколько вопросов помимо юридических.

1. По поводу меры пресечения. Почему некоторым деятелям, убившим человека с отягчающими обстоятельствами, "прописывают" домашний арест, а пацанам, которые не нанесли никому реального ущерба, СИЗО? Мне это кажется, как минимум, нелогичным а как максимум, не справедливым решением.

2. И главное. С учётом того, что то, за что раньше сажали нацболов, потом сделало (и правильно сделало) наше государство - взять хотя бы историю с "захватом" маяка в Севастополе - надо вернуться к дискуссии о ГРАНИЦАХ МЕЖДУ ПОЛИТИКОЙ И ПОЛИЦИЕЙ. С привлечением всех заинтересованных сторон, от бывших нацболов до ФСБ. У нас в программе партии написано о том, что в публичном (и даже политическом) пространстве должны быть представлены ВСЕ точки зрения.

2.1. Вообще, я понимаю, что правоохранительные органы действуют по инструкциям.И это правильно, так как они призваны предотвратить возможности произвола. Но... надо периодически обновлять инструкции. Страна развивается, общество взрослеет и становится всё более сложным. Надо обновить инструкции, в частности, по поводу тех организаций, которые раньше воспринимались как противники государства, а сейчас?

3. И САМЫЙ ГЛАВНЫЙ вопрос. Почему откровенные русофобы, работающие на западные деньги и обслуживающие интересы государств - наших противников, спокойно живут в Москве, катаются по курортам, о них пишут статусные СМИ, а нацболов, которые всегда выступали за продвижение интересов России, сделали преступниками? Это, на самом деле, к вопросу о прекращении гражданской войны в головах, о чём тоже написано в нашей программе. Если у людей разные представления о будущем нашей страны, то это повод для общественной дискуссии, а не для репрессий. Это дело политики, а не полиции. Разумеется, такой подход не касается предателей интересов России, вроде Навального. Но именно они у нас оказались неприкосновенными, а нацболов (и не только их) мочит государство со всей силы.

Вам не кажется, друзья, что тут какой-то сущностный перекос, и в политике, и в работе правоохранительных органов?
Партия #ЗаПравду, во всяком случае, готова начать по этому поводу публичную дискуссию.

(no subject)

Очень важная статья на самую актуальную тему. То, что я думаю.

https://m.vz.ru/opinions/2020/6/22/1046326.html

Желающим получить российский трон нужно молча ждать

Никакие Ротшильды не будут вкладывать в Ходорковского миллиард долларов, потому что после обнуления смысл этих инвестиций существенно понизится. И ФСБ не будет бодаться с ГРУ, а вторая башня Кремля с третьей – по той же самой причине: чего бодаться-то, кресло всё равно не освободят.

Назрел вопрос: что делать с поправками в Конституцию. Поправки известны, и о них речь шла не раз. Я сам некоторые из них готовил, и этим горжусь.

Поправка о поддержке русскоязычного населения за рубежом: после распада СССР русские стали самым разделенным народом в мире, и, рискну сказать, самым притесняемым. Как же нам не порадеть о своих, оставшихся за кордоном?

С поправкой о неотчуждаемости территории России тоже всё ясно: даже после распада империи, при нас осталась самая большая территория – и к ней приглядывались и будут приглядываться. Надо закрыть эту тему. Нечего сюда смотреть. Уменьшаться наша территория не может. А вот увеличиваться – может. Это Конституцией не запрещено.

Поправка о браке, как о союзе мужчины и женщины, могла б показаться забавной, если б происходящее в «цивилизованном» человечестве не выглядело бы столь грустно. Я воспринимаю всю эту гендерную свистопляску, как ущемление прав детей: никто не спрашивает у них, желают ли они получить вместо мамы и папы, допустим, папу и папу. Но вообще, если на прямоту, это сатанизм. Пусть он будет запрещен.

Множество поправок социального толка тоже нам пригодятся: на тот случай, если к нам, упаси бог, снова явится вирус или какой иной кризис, и тогда политологам с аналитиками не придется спорить необходимы ли населению «вертолетные» деньги или люди без них обойдутся – а всем нуждающимся нужно будет всего лишь сослаться на Конституцию и потребовать причитающегося.

И прочие поправки о культуре, о здоровье, о спорте, обо всем, что касается всех и каждого – тоже мне кажутся не случайными и нужными. Включая поправку о Боге и о русском народе как государствообразующем. Всё было бы совсем просто, когда б не стоял в списке иных вопросов пункт об «обнулении» президентских сроков, позволяющий действующему президенту претендовать на власть. Многие комментаторы именно в нем видят загвоздку, и никто у них этого права не отнимет.

Могу сказать, что я думаю по этому поводу. Всякий мыслящий и более-менее спокойный человек, наблюдающий за российской политикой, может заметить несколько очевидных вещей. У действующей российской власти есть влиятельные и обеспеченные противники. Они есть в США, есть в Европе, конечно же, они есть на Украине и в ряде других бывших республик СССР. У них отлажена сложная система помощи явным и скрытым группам оппозиции в России. Они ждут российского майдана и готовятся к нему. Они даже не скрывают этого. Мои знакомые в Киеве рассказывают, как бывшие российские граждане в лице разнообразных ганапольских и муждабаевых спокойно собираются в киевском ресторане и обсуждают грядущую московскую революцию, и свое в ней участие.

Впрочем, это не главная проблема. Главная проблема – это легальные центры управления в России, претендующие на власть и сделавшие ставку на своего преемника. Преемников этих несколько. Это вовсе не те люди, о которых вы подумали. Это не Жириновский и не коммунисты Зюганова. У власти достаточно ресурсов, чтоб раскатать любого противника и навязать стране своего кандидата, жестко пользуясь подконтрольным Кремлю телевидением, политтехнологическими уловками и средствами черного пиара. Спецслужбы тоже к услугам власти.

Проблема в том, что на власть претендуют люди, которых мы, в сущности, не знаем и о планах которых не догадываемся. Многие эксцессы последних пары лет, взрывавшие информповестку и становившиеся поводом для того, чтоб разнообразные оппозиционные медиа трубили о тиранической власти в России – являлись на самом деле как бы взорвавшимися пузырями подводной борьбы наших спецслужб друг с другом. Система взаимных подстав усложняется, обстановка накаляется. В этой ситуации у действующей власти не осталось иного выхода, как подать однозначный сигнал как местным центрам влияния, так и европейским игрокам: успокойтесь.

Это как бы невысказанная главой России мысль: «Если вы будете выкобениваться, господа генералы, маршалы, обитатели башен Кремля, политические изгнанники, американские и европейские партнеры – я вообще никуда не уйду. Сидите тихо». Иного способа донести эту мысль, чем вот в такой форме – обнулив сроки – нет. В любые другие обещания и угрозы никто не поверит. «Ладно, скажут, не стращай. Досиживай и уходи, теперь без тебя тут потанцуем».

А вот в это послание – поверят. Всем игрокам придется смирить жестикуляцию. Их преемники больше не нужны. Желающим получить московский трон нужно будет затаиться и молча ждать, чем всё закончится. Если совсем грубо: то никакие Ротшильды не будут вкладывать в Ходорковского миллиард долларов, потому что после обнуления смысл этих инвестиций существенно понизится. И ФСБ не будет бодаться с ГРУ, а вторая башня Кремля с третьей – по той же самой причине – чего бодаться-то, кресло всё равно не освободят.

При этом втайне я думаю, что действующий президент устал, что ему всё обрыдло, что он хочет пожить без всего вот этого. Что он уйдет, как только закончится его срок. Но он не хотел бы завершать свое правление в обстановке натуральной битвы российских и зарубежных спецслужб за российский трон. Он хотел бы спокойно довести корабль к гавани – так чтоб на этом корабле не началась по дороге резня. Довести и передать штурвал претендентам. В обстановке той самой стабильности, о которой так часто говорили в последние годы. А не в обстановке всероссийского психоза.

(no subject)

Хороший очерк. Кадр из прошлого.

Наталия Курчатова /ФБ/

Старый очерк весны семнадцатого года, который я тогда не опубликовала. Показался слишком лирическим

БАТАЛЬОН НОМЕР

Очерк с позиций, буквально, в саду

…Сложнее всего простить себе даже не несбыточность, но несвоевременность. В любви, рождении или нерождении детей, реализации мечты, разговоре с близкими. Или, в данном случае, в приезде на войну.
Ты можешь сколь угодно раз кидать кости судьбы, предлагая себя в работу, и, удовлетворившись их отрицательным ответом, не двигаться, не ехать, сажать капусту и обирать листовертку с яблонь. Это все полезная деятельность, но если тебе все-таки суждено что-то – лучше, чтобы это случилось быстрее.
***
Это маленький очерк о том, о чем я все еще имею поверхностное представление, и только один человек виноват в этом – я сама. Это очерк о донбасских ополченцах.
Первое опосредованное столкновение – рассказы служителей в маленькой донецкой гостинице.
- Ты не представляешь, что здесь еще в прошлом годе творилось. Сейчас такого не вообразить уже. Как-то пришел парень ополченец, снял номер, начал выпивать. И выкатил гранату. Она бежала по коридору, мы все смотрели на нее. Граната не взорвалась.
Я киваю. Странно, но мне понятно. Лет пятнадцать назад в нашем военморском доме в городке-музее была похожая история. Сын соседа сверху, классного такого каперанга-подводника, жена у него была, кстати, с Украины... так вот их сын, ушед на чеченскую, прослужил там обе кампании и вернулся то что называется ушибленным. Звали его Володей, лицо еще помню – красивый, чернявый, как говорят - с татарщинкой. Как-то, выпив и повздорив с женою, Володя выскочил на лестничную площадку с противопехотной гранатой и выдернул чеку. Но не бросил, зажал в руке. Кричал – отпущу, бляди, и вас тут всех нахрен разнесет. Его мать и моя мать стояли внизу, уговаривали не торопиться с решением. Отца-каперанга дома не было, он работал в охране сутки через что-то, как множество бывших офицеров, в одночасье ставших ненужными; ехал друг, которому позвонили. Хорошо что доехал. Они с Володей поговорили. Спустились, зажимая вместе гранату (руку у Володи уже сводило), пересекли городскую застройку и кинули гранату в Александринском парке, только сосенки вздрогнули.
…Крупный чиновник администрации ДНР рассказывает мне про приятеля – командира и одного из идеологов Республики, с которым в свое время разошлись во мнениях.
Много было спекуляций на тему политического убийства NN. На самом же деле он погиб сколь нелепо, столь и героически… Съехавший с катушек ополченец дернул гранату и упустил, она покатилась по коридору, дело было в общаге, где все двери фанерные. NN накрыл ее собою.
***
Когда я приезжаю на позиции, первое, что говорит мне Захар Прилепин, с чьей легкой руки я там оказалась – «Бойцы могут на тебя по-разному реагировать. Пойми, что многие из них после всего, что было – тяжелые невротики».
Бойцы, надо сказать, реагируют нормально.
- Гражданкой потянуло, - констатирует рядом со мною возрастной боец, обращаясь к товарищу.
- Сейчас я усилю ваше впечатление, - отвечаю я, доставая ароматизированные платочки.
Мужчина хмыкает.
***
На позициях батальона номер-который-не-могу-называть бушует степное лето. В городе еще свежий май, а здесь — уже настоящее пекло. Солнце стоит в сверкающем зените, а батальон стоит в садах, вокруг командного пункта – белая пена яблонь, абрикосов, вишенок, а вот окопы уже в степи, и когда приходишь к ним, неспортивно запыхавшись, на каблуках рыжих челси – пряный аромат раздавленных трав и свежая черная земля. На минном поле пасется коза с козлятами; они прибегают к человеку и тычутся в колени кудрявыми лбами. Не могу удержаться и шучу про козу Амалфею, которая вскормила своим молоком Зевса-громовержца.
Что говорят твои военные гены? - интересуется Прилепин.
Они одобрительно молчат, - немного прислушавшись, отвечаю я. - Похоже, им здесь спокойно.
Пока я прохаживаюсь вдоль линии окопов, прикидывая, могу ли спрыгнуть туда и затем выбраться без посторонней помощи, один боец подначивает – если, говорит, недостаточно впечатлений, можно подняться вот на ту высотку – тогда гарантированно прилетит. Боец и внешне, и повадкою напоминает моих братьев – не одного причем, а сразу нескольких – Ивана, Александра, Дмитрия, Андрея. Но его я знаю только по позывному.
- Не стоит, - говорю я, - затевать такую историю исключительно из любопытства.
Мужчины не смеются, только сдержанно кивают.
Обратно мы идем через заминированный мост. Мины против танков. Я знаю, что эти адские машинки работают только от двух центнеров, а в каждом из нас все же нет и одного, но на всякий случай стараюсь ступать след в след.
Козленок на прощание подбегает ко мне, вертится у ног, как собака.
Нельзя не погладить.
Бойцы стоят у джипа, ждут.
Когда мы уезжаем с позиций, которые вечером будут обстреляны, меня неожиданно покидает чувство гармонии и спокойствия. Я начинаю вглядываться в каждую машину по пути в Донецк. Я понимаю, что могла бы и даже хотела остаться на этом передке, где варят кашу и суп на открытом очаге, где остро пахнет раздавленная трава и зияют свежеотрытые ходы сообщения.
- Там, за ЛЭП – позиции неприятеля. – сообщает офицер.
Это очень важное в жизни знание – где неприятель, где товарищи, где козы, а где заминирован мост.
Я допускаю, что я какой-то урод, раз и навсегда перепаханный как войнами отцов и братьев, так и гранатой на лестничной площадке.
Но мало где я себя чувствовала так ровно, как на позициях батальона, номер.
Среди садов, бушующей весны.
Когда мы уже вышли с позиций и прошли на КП через полевую кухню, где нас накормили невероятным борщом, а напротив сидела молодая военная пара, муж и жена, их еще нельзя было фотографировать — родственники под Украиной, мимо деловито прочапал дедушка с великом, единственный мирный житель, кого мы здесь встретили. Он вез в багажнике охапку сирени и тюльпанов. А что вы здесь делаете? - немного офигев, спросила его я. - С дачи еду, - просто ответил дед. - А вы не боитесь? - Посмотри на меня, доча, - солидно сказал он, - чего мне теперь-то уже бояться?...
Несколько дней спустя я прилетела в Москву, мы сидели на открытой террасе «Жан-Жака» с двумя коллегами и мимо шли совершенно такие же русские люди — разве что без великов и одеты подороже. Когда я рассказала эту историю, одна из московских коллег сказала — «Наташа, я знаю что ты говоришь как есть, но мне сложно отделаться от ощущения что выдумываешь. Потому что это какая-то «Война и мир».

(no subject)

Тост.

https://svpressa.ru/society/article/268203/

Земля, где живут те самые русские

Запоздалый тост ко Дню России, который я не праздновал, и праздновать не буду, потому что праздную во все остальные дни


В последнее время за моду взято народу льстить, а всякого критически смотрящего на русский народ — возить мордой по столу.

Объяснение тому простое: тридцать лет русскому народу доказывали, что он дурак и злодей, фамилия его Шариков, и ему нужно покаяться.

Народ слушал, слушал и сказал: да пошли бы вы ещё.

Быть может, он имеет право на это.

Наверняка.

В конце концов, это тот самый народ, о котором Пушкин говорил: «Взгляните на русского крестьянина: есть ли и тень рабского уничижения в его поступи и речи? О его смелости и смышлёности и говорить нечего. Переимчивость его известна. Проворство и ловкость удивительны».

Это о нём говорил гениальный поэт и дипломат Тютчев: «…русский народ христианин не в силу только Православия своих верований, но и в силу того, что ещё задушевнее верования. Он христианин по той способности к самопожертвованию, которая составляет как бы основу его нравственной природы».

Русским, уверял Николай Васильевич Гоголь в разговоре, «…всё дурное в себе преодолеть и исправить ничего не стоит; мне любо и дорого, что они как умственно, так и нравственно могут возрастать столь быстро, как никто иной на свете».

Когда одна дама в присутствии Достоевского сказала раздраженно, «что именно в России лучше, чем в чужих странах?» — Достоевский ей коротко ответил: «Всё лучше».

Ещё Достоевский говорил: «В русском человеке из простонародья нужно уметь отвлекать (в смысле: отделять, отличать — примечание моё) красоту его от наносного варварства. Обстоятельствами всей почти русской истории народ наш до того был предан разврату и до того был развращаем, соблазняем и постоянно мучим, что ещё удивительно, как он дожил, сохранив человеческий образ… Но он сохранил и красоту своего образа».

Николай Данилевский восхищался тем, что в России «…отношение всего народа к преступникам запечатлено совершенно особенным, человечным и истинно христианским характером».

«Можно ещё указать, — продолжает Данилевский, — на чуждые всякой насильственности отношения как русского народа, так и самого правительства к подвластным России народам». И эта ненасильственность, уверял Данилевский — между прочим, ещё в XIX веке, чужда нам настолько, что «нередко обращается в несправедливость к самому коренному народу».

И даже Лев Толстой, строгий к России и к русским порядкам, и тот восклицал: «Русская цивилизация, конечно, груба, но самый грубый русский человек всегда ужасается обдуманного убийства. А англичанин!.. если бы его не удерживало чувство приличия и страх перед самим собою, он с бесконечной радостью поел бы тело своего отца».

«Вся надежда на крестьян, — ещё говорил Толстой о русском мужике, — В них есть душа, одарённая Богом, они религиозны, чисты, умеют любить друг друга…»

«Какое мы имеем право бояться своего великого, умного и доброго народа?» — восклицал Александр Блок.

Я читаю и перечитываю эти слова порой со смешанным чувством: иногда мне кажется, что сказанное великими умами России — не данность, а задание.

Что это — экзамен, который надо сдавать из раза в раз.

Из века в век.

На право именоваться русским человеком.

И тем не менее, всегда, всем и каждому нужно отдавать отчёт: сегодня мы занимаем землю, когда основанную и освоенную русскими людьми и всеми, ставшими с русскими людьми в единый строй, плечом к плечу.

Это должно быть выбито на всех скрижалях.

У русских должен быть праздник, и желательно не в этот дурацкий День России, а всегда, ну или, если можно, почаще.

В новой Конституции собираются прописать, что русский язык — это язык государствообразующего народа.

Мне последнее время кажется, что здесь всё-таки наблюдается некая путаница и перестановка мест.

Государствообразующий народ создал русский язык. И сказал на этом языке своё слово. И это слово услышал весь мир.

Теперь наше дело не забыть это слово и самое имя своё.

(no subject)

Посмотрел рейтинг Левады, конечно.
Список тех, кто вдохновляет россиян.
Из живых писателей я один.
Из партии "За Правду" ещё Сергей Михеев, то есть, нас уже двое.
Ещё из политологов - Кургинян.
Из актёров - Хабенский и Хаматова.
И Никита Сергеевич Михалков, конечно.
Из политиков - Путин, Шойгу, Лавров, Навальный, Грудинин, Зюганов, Ходорковский, Жириновский.
Ещё братья Емельяненко, Шевчук, Шнуров, Мацуев и Дудь.
Не знаю что и думать. Короче, вот наша Россия-матушка и её шумные детушки на 2020-й год.

https://www.nakanune.ru/news/2020/06/11/22576041/