Category: образование

Category was added automatically. Read all entries about "образование".

(no subject)

Поразительный текст.

Влад Шурыгин /ФБ/

Не удивляйтесь этому тексту. У меня было много времени подумать над главным в жизни. И я должен был его написать.

ВОСЕМЬ ТЫСЯЧ ЗНАКОВ НА ИСПОВЕДЬ

...Так вышло, что я вырос в семье известного военного журналиста. Известного, не званием и должностью, а своим талантом. Талантом писать ярко, образно. Я очень гордился и горжусь им, хотя уже полгода его нет с нами. Настолько «очень», что в первые недели учёбы в военном училище мне это не раз выходило боком. Я всем подряд пытался рассказать о нём, напомнить о нём и не понимал, что со стороны это выглядит просто глупо и вызывающе. Тогда я первый раз в жизни столкнулся с тем, что чужая (хотя и близкая по крови!) судьба и слава к тебе не имеет никакого отношения, и ты должен строить свою собственную с «нуля». Я был слишком «домашним» тогда и не понимал «азов» военной дисциплины и субординации. И меня со всем армейским рвением взялись им обучать! Двадцать восемь нарядов за пять месяцев! Кто служил, тот оценит эту цифру! Я до сих пор не знаю, как умудрился сдать первую сессию…
Всё это происходило в стенах славного Львовского военно-политического училища, куда я поступил не без помощи на экзамене по сочинению, где подполковник Кривошея ткнул пальцем в две грамматические ошибки. Это был первый «кредит», который я получил от жизни. Буду с вами честным - я был в довольно большой (а в нашем училище это было почти нормой) группе «блатных». Тех, кто поступил в училище «с помощью» или «при участии», а кое-кто и просто «по отдельному указанию». Таких у нас была, наверное, треть. Училище было самым элитным в Советской армии…
Но за следующие четыре года учёбы я ни разу не получил никакой помощи от своего отца. Никто и никогда не видел его в эти годы в стенах училища, никому он не звонил и никогда он не решал мои проблемы. Ни с сессиями, ни с отпусками, ни с «залётами». Я знаю, что эти строки читают мои однокурсники и товарищи, и перед их строгим судом врать не могу. Я учился сам, сам набивал шишки, сам получал опыт и взрослел. И к третьему курсу я был уже верной частью «толпы» (так мы называли свой коллектив) и считал «за счастье за неё подписаться». И уже не играло никакой роли, кто, откуда, и у кого кто папа или дядя.
Только на третьем курсе я неожиданно осознал, что вообще-то собираюсь быть журналистом. Наш учебный процесс был выстроен по принципу: «журналистом можешь ты не быть. А вот комвзвода быть обязан!» Военные дисциплины составляли львиную часть предметов и всерьез с будущей профессией мы сталкивались только на стажировке после третьего курса в дивизионных газетах…
Это было удачное совпадение, что мой выбор профессии, вдруг, совпал с моими способностями. Точно так же я мог тогда понять, что писать не моё…
А потом был четвёртый курс и распределение. Вот тогда нас снова разделила жизнь. Разделила совершенно несправедливо. Чем всё когда-то началось, тем и закончилось. «Блатные» поехали служить в достойные и перспективные места, остальные кто куда. Я снова стал «блатным»…
Юношеский бунт («Хочу в Афганистан!») не помог. За меня всё было решено. Войска ПВО страны. Газета «На боевом посту» Москва…
Так я поучил кредит, который закабалил меня на всю мою оставшуюся жизнь.
Мне было мучительно стыдно, что я здесь, и что все те, с кем я учился, прекрасно знают, почему я здесь. Что кто-то вместо меня поехал в Афганистан или на Дальний восток. И этот стыд постоянно точил мне сердце наждачным камнем. Ответить на это я мог только одним – я должен был стать не просто хорошим журналистом, а лучшим! Доказать, что всё было не зря. И я старался, всё больше втягиваясь в ремесло, открывая в нём и в себе особую силу - силу Слова…
Но до самого конца своей службы в военной прессе, несмотря на то, что за четыре года я стал отличным (не хвастаясь) военным журналистом, я отчаянно страдал от этой своей «неполноценности». Неполноценности человека, который получил судьбу «из-под полы».
И так продолжалось до декабря 1990, когда одно интервью круто изменило мою жизнь.
…После долгой беседы с Александром Прохановым о его феноменальной по своей футурологии и провидчеству статьи «Трагедия централизма», мне совершенно неожиданно поступило от него предложение перейти на работу в только-только созданную газету Союза Писателей СССР «День». Газету жёсткую, яркую, откровенно «красную», антилиберальную, горой стоявшую за СССР, который к этому моменту уже со всех сторон подтачивали грызуны сепаратизма и антисоветчины. Судьба впервые дала мне право выбирать самому, и я не думал ни дня! С мая я стал военным корреспондентом «Дня». А всего через три с половиной месяца грянул август 1991-го!
За три дня газета стала «газетой путчистов», нас стали таскать в прокуратуру на допросы, выясняя степень участия каждого в августовских событиях. А ещё через два месяца мне поступил приказ оставить газету и убыть в распоряжение кадров для дальнейшего назначения. В неофициальной беседе мне предложили «отсидеться» в одной из армейских газет ГСВГ…
Надо было выбирать. А точнее выполнять приказ…
И в 1991 году между карьерой в военной прессе Российской армии я совершенно осознанно выбрал работу в газете «День», которую уже к этому моменту уже заклеймили как «красно-коричневую» и «коммуно-фашисткую». Наверное, именно в этот день – я его очень хорошо помню – я впервые столкнулся с тем, что значит офицерская честь и присяга. День выбора. Принять то, что произошло со страной и «встроиться» в общий тогдашний мейнстрим – «Хуже не будет! А Ельцин наш, русский мужик!»? Или уйти в оппозицию, где тогда было очень трудно.
И тогда я подал рапорт на увольнение, в котором написал, что не признаю новую власть, а единственный приказ, который готов выполнить, это приказ об аресте Ельцина. Я отдавал себе отчёт, что отрезаю себе все пути в новое светлое либеральное будущее и получаю клеймо «путчиста» и «коммуно-фашиста». В октябре 1991 года я ещё совершенно не представлял, что меня ждёт впереди. Сколько ещё просуществует газета «День», которую тогда чуть ли не ежедневно обещали закрыть – после каждого нового номера. Не знал я и, что будет есть моя семья? Это было в 1991 году. Году, когда деньги обесценивались скоростью несущегося экспресса! Несколько месяцев мне ещё платили «армейские», но, после увольнения я оставался один на один со всеми проблемами. И финансовыми тоже! Зарплаты в «Дне» к этому моменту были почти символическими…
Пишу это не для того, чтобы рассказать, как «стойко преодолевал трудности». Нет! Пишу потому, что именно тогда начался отчёт моей собственной судьбы, которую строил только я и никто кроме меня. И за следующие двадцать восемь лет у меня никогда не было никаких покровителей, влиятельных знакомых и «толкачей». Я никогда не входил ни в один клан, не искал «спонсоров», не лез подмышки к сильным мира сего. Это я могу сказать совершено спокойно, ничуть не погрешив против совести. Всего, чего я добился, я обязан только себе, своей газете и удивительному человеку, с которым меня связала журналистская судьба – моему редактору Александру Андреевичу Проханову, с которым мы рядом прошли почти тридцать лет.
И все эти годы я доказывал себе и всем, кто был рядом со мной, что моя судьба это мой выбор! И что я выбрал не зону комфорта, не погоню за благами и положением, а свою работу, профессию, которой я когда-то выучился – военную журналистику. Пару лет назад я попытался посчитать свои командировки в «горячие точки» - сбился на ста десяти. Десять войн. Добровольцем я прошёл Приднестровье и Сербию. Моя кровь осталась на полу 20-го подъезда «Белого дама» и на камнях безымянной горы под Требине. И это тоже был мой выбор.
Бог дал мне способность словом передавать то, что я вижу, что чувствую. И, надеюсь, оно останется со мной до конца.
…Но и сегодня, спустя тридцать шесть лет после выпуска из училища, я помню, что в далёком 1984 я получил судьбу «из-под полы». И как бы я себя не убеждал, что потом не раз и не два отработал этот «кредит», но моё сердце до сих пор хватает зубами стыд. Стыд перед тем, кого я не знаю, но кому, возможно, перешёл дорогу. Я не знаю кому, но искренне прошу меня простить…

(no subject)

Пишут друзья (по поводу программы "Военкоры. № 1"):

"На Украине постоянно манипулируют этим: а что ж эти русские открещиваются от своих же русских, погибших на Донбассе? Посмотрите, как "Россия своих не бросает"! На каждой украинской школе - мемориальная доска с фото погибшего героя, называют их именами школы. А в России что?"

А я скажу что. В России хотели назвать именем Арсена Моторолы Павлова улицу, или школу, или парк на его родине - так местные депутаты против проголосовали: кто, мол, такой.

Кто-нибудь имена этих депутатов вспомнит, узнает когда-нибудь?

В Питере сделали граффити Мотора на стене, так каждую ночь местные твари приходили её закрашивать.
Ну и так далее. Начал говорить, и самому тошно.

(no subject)

Я очень люблю песни Михаила Щербакова.
Я часто думал, что он вообще гений.
Всякий раз, когда я переслушиваю его песни – я всерьёз так думаю. У меня штук сто его любимых песен, и все гениальные.
Но я тут слушал его последние альбомы, которые, кажется, кроме меня никто больше не слушает – и вдруг понял: как грустно устарел этот удивительный, остроумный человек.
Там у него, к примеру, есть сатира про образование: когда из детей лепят марширующее милитаристское послушное крымское ватное большинство. И вот Щербаков всей силой своего саркастического дара высмеивает это.
Хотя, если б он был гений, он был нашёл слова как высмеивать, что из детей не лепят вообще ничего, или всё-таки лепят – но пустоту, - или сатану, - потому что сатана, - это и есть пустота, антижизнь, ничто, абсолютная свобода. Ничего не может быть так свободно, как свободна пустота.
И в этой пустоте, как в серебристом супе, плавают шевелящие всеми волосатыми лапками ингредиенты: «права личности», «два правила арифметики», «гендерное равенство», «стендап-комики, как зеркало всемирных ценностей», прочая жвачка.
Но как он будет это высмеивать, у него и слов на такое нет, он весь создан из русской словесности, где Чернышевский скурился до Шендеровича, где из Герцена выпорхнула куча мышей, и рассредоточилась, заняв круговую оборону, где всякий клоп мнит себя Чаадаевым – вот из этой словесности, заточенной на борьбу с мордой кровавого государства, он породился.
У него нет парабеллума, бластера, базуки – стрелять по реальным чудовищам, выросшим вокруг нас.
Они всё охотятся на фельдфебеля, попа и директора училища.
Но когда этим занимается «писатель Чижова» и «писатель Улицкая» мне не обидно – какой с них спрос. С нет никакого спроса.
Обидно, когда Господь Бог дал разум человеку, а он прямо в мозгу у себя высадил коноплю.
Коноплю, коноплю, конопелечку.

(no subject)

Нового мира не будет. Социализма не будет. Никаких революций не будет. Смерти глобализма не будет. Мировой перезагрузки не будет. Сверхбуржуазия вернёт все свои права, да ещё и с избытком. Реформы в сфере медицины будут косметическими. Реформы в сфере образования не будет. Цивилизованный мир ни за что Россию не простит. Все будет как прежде. Господь вам не официант. Все сами, ручками. Можно выдохнуть. И приниматься за работу. С нуля.

(no subject)

Конечно же, есть своя мистика в том, что Дел ушёл, когда начал сыпаться весь этот единый европейский глобальный мир, который он презирал. Дед был моим учителем и огромной мобилизующей силой для меня. Мне хотелось, чтоб он видел меня, наблюдал за мной. Мне хотелось победить и принести ему победу, как в каком-то смысле - отцу. «Отец, ты ругался, но я сделал это». Без него мы - сироты. Я очень его любил. Дед, ну чего сказать. «Будем работать - будем жить». Он любил эту чеченскую поговорку.

(no subject)

Сегодня в воронежской школе №102 испытал культурное потрясение. Там три, - единственных в России, - музея. Писателя Гавриила Троепольского ("Белый Бим, чёрное ухо"), поэта и зэка (на Сталина собирался покушаться) Анатолия Жигулина (внука Владимира Раевского, у меня есть о нём глава в книге "Взвод"), и писателя Вячеслава Дёгтева. Все воронежские. Просто потрясён. Набор экспонатов - поразительный. Директора зовут Алексей Моисеевич Фактор.

Литературная резиденция — Мастерская Захара Прилепина

Уважаемые молодые коллеги — литераторы, журналисты, блогеры!

Мы с товарищами запускаем новый проект — «Литературная резиденция — Мастерская Захара Прилепина».

https://zaharprilepin.ru/ru/proekti/literaturnaja-rezidencija-masterskaja-zahara-prilepina.html

Это целый комплекс обучающих программ — лекций, семинаров, мастер-классов, направленных на повышение как, собственно, литературного мастерства и расширение культурного кругозора, так и на обретение навыков актуальной коммуникации — в самом широком смысле. Согласитесь, трудно в одночасье превратить начинающего писателя в гения словесности, но обучить его сумме приемов и технологий — вполне возможно. По моему глубокому убеждению, современная отечественная культура остро нуждается в специалистах, подпадающих под англоязычное определение author — т. е. человек, который способен создавать не только стихи и романы, но документальные расследования, сценарии, ролики для Youtube, подкасты и т. д. Сегодня издатели уходят в мультиплатформенность (книга + серия подкастов, книга + документальный фильм, книга + подкасты + аудиоверсия + кино и т. д.). Соответственно, на рынке востребованы люди, которые умеют разложить свой творческий багаж на разные платформы. Всё это никак не отрицает «качества письма», но вместе с ним мы предлагаем молодым людям владение самыми разными механизмами самореализации.

Методологически мы не собираемся ограничивать преподавание только литературой / медиа. Нам видится крайне полезным приглашать в школу для проведения семинаров/мастер-классов топовых фотографов, дизайнеров, историков, социологов, режиссеров, продюсеров, издателей. А пока назовём представителей отечественной литературы, музыки, драматургии, критики, издательского дела, согласившихся работать в «Мастерской» и подготовивших лекции и мастер-классы: Михаил Елизаров, Сергей Шаргунов, Сергей Летов, Андрей Рубанов, Вадим Левенталь, Алексей Портнов, Павел Басинский, Семен Пегов, Михаил Трофименков, Ольга Погодина-Кузмина, Алексей Колобродов, Олег Демидов и другие. Уверенно плюсую и собственное имя.

Занятия бесплатные, но для того, чтобы попасть в число слушателей «Мастерской Захара Прилепина», необходимо будет пройти творческий конкурс, с условиями которого вы сможете ознакомиться на этой же страничке. Форма обучения смешанная — частично очная, частично заочная. Ваша текущая география для нас значения не имеет, но логистикой вы должны озаботиться сами.

В добрый час, и учтите, что второго такого шанса может и не выпасть.



Общие положения о «Мастерской Захара Прилепина»

«Мастерская Захара Прилепина» — это комплекс обучающих программ — лекций, семинаров, мастер-классов, с постоянной локацией в арт-резиденции «Русский лес». Время работы с марта по июнь. Форма обучения смешанная (очная сессия + заочный цикл). Обучение бесплатное.

Основные направления деятельности:

— повышение литературного мастерства;

— расширение общекультурного кругозора;

— обучение навыкам и технологиям актуальной журналистики и социальных коммуникаций.

— подготовка специалистов для современных медиа и социокультурных проектов.

Учебные курсы, лекции, практические занятия для «Мастерской Захара Прилепина» готовят известные российские писатели, журналисты, общественные деятели, музыканты, блогеры, издательские работники, сценаристы и киноведы. Среди них Захар Прилепин, Сергей Шаргунов, Михаил Елизаров, Андрей Рубанов, Вадим Левенталь, Павел Басинский, Андрей Астварцатуров, Михаил Трофименков, Семен Пегов, Сергей Летов, Ольга Погодина-Кузмина, Алексей Колобродов, Олег Демидов и др.

Практические и семинарские занятия будут проходить на выездных площадках в Москве, среди которых — «культовые» локации со значительным культурным бэкграундом.

Для того, чтобы попасть в число слушателей «Мастерской», необходимо пройти творческий конкурс. Конкурсная комиссия состоит из кураторов и руководителей учебных курсов, а также приглашенных экспертов.

Условия творческого конкурса:

— в конкурсе могут принять участие авторы стихов, прозы (художественной и нон-фикшн), критических статей и обзоров, публицистических произведений и документальных расследований в возрасте от 18 до 35 лет;

— поэтические произведения предоставляются в объеме не более 10 стихотворных текстов, прозаические — 0,5 авторского листа (аналогично — публицистика и нон-фикшн);

— специально для творческого конкурса должна быть подготовлена статья на актуальную социально-политическую тему (объем — ок. 5000 знаков с пробелами);

— в обязательном порядке должны быть указаны аккаунты в социальных сетях;

— краткое резюме и контактные данные;

— желательно (но не обязательно) предоставление видеопрезентаций и авторских роликов.


Материалы на творческий конкурс принимаются с 15 февраля. Сроки подачи не ограничены временем начала занятий, т. к. предполагается три потока слушателей.

Контакты:
litmasterzp@yandex.ru
(Обозначить в теме письма: «Мастерская Захара Прилепина» и «Творческий конкурс»)

(no subject)

ПИСЬМА ЧИТАТЕЛЕЙ И ЗРИТЕЛЕЙ. ПРО ГУСЕЙНОВА, ПРО КАЗАКОВ, ПРО ЖИЗНЬ. ЗАМЕЧАТЕЛЬНАЯ ОБРАТНАЯ СВЯЗЬ.

1
М.

Дорогой Захар, добрый вечер! Пишу Вам в связи с Вашим постом про Гусейнова, к которому я оставлял комментарий (не знаю, видели Вы его или нет). Хочу заверить Вас, что с ВШЭ все далеко не так однозначно. Как человек, окончивший в этом вузе бакалавриат одного факультета и продолжающий сейчас учиться в этом же вузе в магистратуре на другом (смежном) факультете, и к тому же в этом вузе работающий, я знаю примерно пару сотен вышкинцев – как студентов, так и преподавателей, и уверяю Вас, среди них не меньше половины люди вполне адекватные, с традиционными ценностями, любящие нашу страну искренне и поддерживающие Крымнаш, Донбасс, бессмертные полки и т.д. Сейчас я учусь в группе из 30 человек, в ней конкретных либералов от силы 4-5, большинство же уважительно относятся к Путину, Крыму, и вообще стремятся максимально расширить свои представления о мире в целом и о России в частности (есть у нас в группе даже и парочка нацболов!) И при этом далеко не все они, например, поддерживают Егора Жукова. Среди моих нынешних (да и прошлых тоже) преподавателей немало людей, работающих в высших органах государственной власти, лично знающих наших гос.деятелей, хорошо к ним относящихся и учащих нас, образно выражаясь, не рубить с плеча, не судить книгу по обложке и тем более не вестись на либероидную агитацию (кстати, некоторые наши преподы очень не любят Эхо Москвы, Новую газету и Дождь, и очень критично относятся к Навальному). При этом не могу не отметить, что со слов своих многочисленных знакомых из МГУ и МГИМО я достоверно знаю, что в тех «как бы» провластных классических вузах всякой либеральщины ничуть не меньше, чем во ВШЭ, во всяком случае среди студентов.
Я пишу Вам это глубоко личное письмо не просто потому, что мне стало обидно за Вышку. Ситуация с Гусейновым мне откровенно неприятна, особенно идиотизм нашей комиссии по этике. Я пишу потому, что верю, что в будущем лицом нашего вуза имеют все шансы стать люди вроде меня и моих товарищей, которые с одной стороны придерживаются патриотических взглядов, а с другой решили связать свою профессиональную деятельность именно с этим вузом ввиду массы возможностей, которые есть у нас и которых нет у других. Я со своей стороны приложу для формирования такого позитивного имиджа ВШЭ максимум усилий.
С высшими учебными заведениями все очень сложно и неоднозначно, и приличные люди разбросаны везде – так же, как и неприличные вроде Гусейнова. Не стоит ставить на нас крест или вешать ярлык, мы точно не средоточие «либерального зла», и даже не верхушка айсберга:)

2
М.

Захар, немного с опозданием - спасибо за казаков! Увидела у Вас заметку про врагов в качестве после выпуска, и решила черкнуть. Замечательный материал! Я-то как раз боялась услышать "хруст булки", т.к., например, мой прадед казак Кузьма Иванович Огородников никак не вписывался в парадигму белого казачества, хотя вот он на фото в 1916, в 1918 ещё красавец в форме в Петрограде, а на фото 1926 уже в Вятке обычный мужик с тремя детьми и тяжёлым взглядом. Что и как там было не понятно до сих пор - в 36-м пропал без вести, прабабушка всегда молчала на эту тему, кто-то говорил бросил, но в основном, зная их счастливый брак, думали "забрали". Отец пытался найти информацию через органы на предмет расказачивания, но без результата. Да, не осталось шашки или папахи, не осталось ордена с фото, и история не столь романтичная, видимо, как если бы он уплыл с белыми. Сразу оговорюсь, что очень люблю старые передачи Михалкова про белое движение, и исход - это был выбор: финансовая возможность вывезти семью или идейные соображения, предателями русских в ВОВ стали далеко не все. Но этих передач и книг очень много, а про тех кто остался здесь просто потому что Родина, про тех, кто её границы, что и полагается казаку, защищал в ВОВ - просто и понятно я у Вас только услышала. Всё встало на свои места: сыновья моего пропавшего казака достойно строили новую жизнь здесь, а не где-то - дедом Геннадием Кузьмичом Огородниковым очень горжусь - в ВОВ подростком безвылазно работал на танковом заводе в Н. Тагиле, был стахановец, вечерняя школа, институт, даже в газете его фото было и статья, как он старается. Потом начальник мартена, даже помню фото, где он показывает начальству свой цех, а на задках стоит жалкий Ельцин. Сын русского казака - послужил для Родины и без наряда. Папа тоже сам себя сделал, дед ни копейки не дал, когда он во ВГИК подался. В Германии не остался, т.к. не было полной свободы творчества и нет-нет что-то про Россию "надо" плохое сказать. Этого он не мог. И нас учил: Родина, род. Не терпел несправедливости, всегда заступался за слабых. В последний год жизни даже французику на их фестивале по лицу дал - тот начал гнать на русских, победу, папа тогда со своим военным фильмом ездил. Дух казачий точно не в одежде, а готовности Родину отстоять и жизнь в ней ценить при любой власти.
И не могу Вам не рассказать смешную историю про себя. Мне было 17, летом с подружкой зашли в магазин в г. Луга. На меня у кассы минут пять пялился мужик лет пятидесяти в одежде на ковбойский манер, поглаживая огромные усы. Подружка начала давиться от смеха. И тут он меня спрашивает - донская? (с чёткой О) Я говорю - нет. Он восхищённо: "А похожа! Поедем со мной на Дон?" (Подруга прыснула со смеху) Я - да нет, спасибо, мне тут парень нравится. Он - ну дай хоть тебе мороженку подарю? Подарил нам. Мы выскочили из магаза и в покатуху! Но видать, казачье старый казак во мне усмотрел.
Спасибо Вам, как обычно, за навеяные мысли и воспоминания! Извините за "много букв".

3
Д.

Здравствуй, Захар! Мне посчастливилось побывать на презентации твоей книги «Некоторые не попадут в ад». Сделали совместное фото, получил автограф и пожелание! Там же приобрёл роман «Санькя» , с которого и начал. А «Некоторые не попадут в ад» берёг, не знаю почему. Говорят, это блокадный ген, сохранять крохи, растягивать удовольствие до последнего. А может я как русский долго запрягаю.? Или это питерское: «Давай завтра!»? Но вот момент настал, поехал я на больничку на плановую операцию, подштопать грыжу на животе. Читал роман взахлёб, легко - до вмешательства день, другой день после. А на третий день так поплохело, что были мысли расшиться обратно, либо помереть. Лежу на койке и думаю, там настоящие герои воюют, умирают, проливают кровь за детей, за мирных, за идею, за справедливость, за русский мир. А я за что тут в белой палате помираю? За свой вздутый пупок? За проколотые капельницами вены? За исколотый болючими обезболивающими зад? Ничтожество. В конце книги заплакал. Но быстро промакнул слезы рукавом, что б ни кто не заметил. Мужчинам же не гоже плакать. Читаю, смотрю, разделяю мнение , учусь и тебе верю Захар! Твоя позиция наиболее близка мне, твой взгляд на события, твоя оценка. Спасибо, за то что ты есть у нас, спасибо, что даёшь сил думать и сопротивляться, храни тебя Всевышний! Надеюсь ещё увидеться! Больничка, кстати, на углу Северного проспекта и улицы Есенина, недавно там установили памятник, как раз версталась твоя книга о нем.

(no subject)

К слову о рязанских делах. Которые мне, как человеку, родившемуся 44 года назад в рязанской деревне и проведшему там детство и юность, и где по-прежнему стоит мой родовой дом - мне, сами понимаете, не чужды.

В Рязани закрыли филиал института культуры, здание института признали аварийным. Собрались и вынесли приговор: институт ликвидировать. Часть студентов перевели к себе в московский филиал института культуры в Долгопрудном, часть перевелась в Тамбов, часть еще куда-то. Сейчас по пустому вузу ходит комиссия и разбирает остатки ценного имущества - костюмы описывает, макеты с факультета дизайна, книги, аппаратуру... Эта история, конечно, удивляет: ну кому мешал этот филиал? ВУЗ работал, преподаватели за мизерную зарплату несли культуру в массы, студентов на момент ликвидации было 400 человек, а это будущие библиотекари, преподаватели хореографии, дизайнеры, большинство выпускников работало с детьми. То есть по оптимизаторской логике, не нужны рязанским детям ни хореографы, ни библиотекари, ни преподаватели в художественные школы. И понятно, что никогда больше не будет четырехсот студентов из Рязани, которые поедут за 500 км в город Долгопрудный поступать в столичный филиал.
Отдельная история с «аварийным» зданием института, которое по мысли ликвидаторов, нужно кому-то продать. Кто же купит аварийное здание бывшей партийной школы, спроектированное, как учебное заведение, какой коммерческий интерес может быть у такого странного инвестора?
Сейчас по поручению губернатора Любимова – руководителя, как мне кажется, дельного - власти пытаются спасти преподавателей, открывают специализации в других вузах, минимизируют потери для наших земляков. Но в нашей иерархической системе клерк федерального ведомства может единолично определять решения, чреватые в провинции очередными невосполнимыми потерями, никак не объясняя природу этих диких «оптимизаций».

Всё это порой, право слово, иногда отдаёт каким-то колониализмом.