Categories:

Русские писатели о революции.
Юрий Козлов - сильнейший автор, один из самых любимых моих современников, несколько его романов чудо как хороши ("Геополитический романс", "Колодец пророков", и не только).
Андрей Воронцов - автор добротного романа о Шолохове (и не только).
Юрий Козлов, писатель, главный редактор журнала «Роман-газета»:
– Мне кажется, Октябрьская революция имела и имеет колоссальное значение не только для России, но и для остального мира. По своему значению её можно сравнить с Великой французской революцией конца XVIII века. Революция – это всегда прорыв к достоинству и отмщение за скотское отношение к народу имущих классов. Французская революция завершилась Наполеоновскими войнами, покончившими с феодализмом в Европе. Октябрьская дала миру первый в истории опыт реального народовластия, отказа от имущественного и финансового неравенства, составлявшего основу предшествующих экономических формаций.
Октябрьская революция была ответом русского народа на трёхсотлетнее правление немецкой династии, крепостное право, голод, помещичьи забавы, земляные полы и соломенные крыши в деревнях, долговую крестьянскую кабалу, двенадцатичасовой рабочий день, гнилое мясо на флотских камбузах, Ходынку, Кровавое воскресенье, Ленский расстрел, ненужные войны с Японией и Германией. Средняя продолжительность жизни в России в 1913 году составляла не более 33 лет, а первые земские больницы для народа начали появляться только после 1864 года. Всё это отлично описано у Степняка-Кравчинского в книге «Россия под властью царей» и у Ленина в работе «Развитие капитализма в России».
Прежняя, допустившая это элита была срезана под корень. Да, революция – это следствие предельно обострившихся экзистенциальных проблем. Во время революции злое начало в народе проявляет себя весьма агрессивно. Но кто сказал, что народ должен быть добр и терпелив к своим мучителям? С другой стороны, революция отворила колоссальную энергию в народе, создала стремительные социальные лифты, дала возможность людям из низов проявлять и реализовывать свои способности и таланты.
Мечта любого народа – жить справедливо, трудиться ради собственного и общего блага, а не на неведомого собственника, плавающего на яхте в тёплых морях. Люди во все века ненавидели и презирали неправедное богатство, рассматривали социальное неравенство как унижение. Русский народ первым в истории человечества попытался воплотить мечту о справедливости в жизнь. С первого раза не получилось. В 1991 году Россия оказалась отброшенной назад – ровно в точку отмены крепостного права. Обманутый народ уподобился безответному «терпиле», а самозваная «элита» занялась безудержным, хамским разграблением «естественных и трудовых богатств», как писал применительно к другой элите в позапрошлом веке Глеб Успенский. Насильственное возвращение страны в капитализм, превосходящее меру социальное неравенство, встраивание на «сырьевых» правах в сложившийся мировой финансовый порядок – прямой путь в революцию. Исторические часы запущены и тикают. Без революций история – повторение ошибок прошлого. Революция – живое (и злое!) творчество доведённых до отчаянья масс, отмщение тем, кто довёл «малых сих» до нищеты, отнял у них под разговоры о стабильности будущее и перспективу.
Андрей Воронцов, прозаик, критик и публицист, заведующий кафедрой литературы Московского государственного института культуры:
– Незадолго до своего расстрела Михаил Осипович Меньшиков написал пророческие слова: «О Ленине сужу по 2–3 прочитанным его статьям. Человек, судя по ним, не лишённый таланта и большого характера. Крупный, во всяком случае, человек. Тиран типический, но, может быть, большая ошибка судьбы, что не он сидел на престоле Николая II. Оба – мученики политики и оба противники в земле... Они будут продолжать войну из-за гроба».
«С высоты сегодняшнего дня» видится абсолютно то же самое, что Меньшиков предсказал 99 лет назад. Война, начатая в 1917 году, продолжается «из-за гроба», примеров чему сегодня более чем достаточно, в том числе и касающихся проблемы «гробов» и «захоронений». У китайцев что-то нет такой проблемы: Мао лежит себе спокойно в своём гигантском мавзолее, а последний император Пу И – на мемориальном кладбище Цинсилин, в трёхстах метрах от гробницы своего приёмного отца Гуансюя. А в самый разгар «культурной революции» китайцы могли наблюдать удивительную картину: товарищ Пу И как ни в чём не бывало заседал в Народном политическом консультативном совете КНР, членом которого являлся. Это ведь всё фантазии синьора Бертолуччи, автора фильма «Последний император», что Пу И работал перед смертью простым садовником. Нет, данная история относится к 1959 году, а с 1964-го Пу И был не садовником, а, напротив, видным сановником КНР, ездил на персональной машине и жил в правительственном квартале. Говорит ли это о том, что Мао был умнее Ленина, не допустив в сознании китайцев раскола между эпохами до и после 1949 года? Полагаю, что всё дело в характере русской и китайской революций. Китайская была национальной, то есть великоханьской, и лишь потом коммунистической, а русская была коммунистической, но отнюдь не великорусской. Кстати, почти все крупные революции в мировой истории были в первую очередь национальными и даже националистическими – нидерландская, английская, французская, иранская… Это только русским во время революции говорилось, что мы, дескать, хотим «в мире без Россий, без Латвий жить единым человечьим общежитьем», а в той же Советской Латвии 1919 года был установлен местными национал-большевиками агрессивный русофобский режим. И в других национальных республиках и областях под властью РКП(б) тоже. Например, отношение к русским в УССР до 1934 года мало чем отличалось от нынешней политики «майданных» властей: в частности, тоже стоял на повестке дня вопрос о запрете русского языка в сфере обслуживания и даже в общественных местах. Мы это всё расхлёбываем по сей день.
С другой стороны, именно мобилизационный характер установившегося с 1917 года режима позволил превратить Россию в сверхдержаву. Слабо представляю, как бы царская армия или армия февралистской России победила Гитлера. А Гитлер-то бы всё равно появился, ибо был порождением не русского Октября, как иные дураки говорят, а унижения Германии Версалем.
В общем, увиденное Меньшиковым в 1918 году противоречие между старой и новой Россией, между Лениным и Николаем II в глобальном смысле остаётся актуальным по сей день. Что же касается прочего, то даже благодаря прорусской политике Сталина (с середины 30-х гг.) революция 1917-го не переродилась в русскую, но при этом именно Сталин помешал ей завершиться как антирусской. Вот он, «пейзаж после битвы» на сей день. Или – не «после», и битва незримо продолжается?
Мне статья понравилась. Близка мысль о том, революция в России была лишена национального начала. Но почему некоторые современные православные и некоторые коммунисты столь непримиримы. У меня с детства осталась в сознании мысль, что первым коммунистом был Иисус Христос... Зачем отвергать идею социальной спаведливости, она христианская. Да, и в книгах, написанных отцами церкви, свидетелями революции, есть рассуждения о том, что в начале 20 века люди от бога отошли, к религии относились, как к фомальности. А вера истинная требует горения.

Ilya Golovanov

November 3 2017, 03:10:59 UTC

 [4b;I#5vf?e%S8y T䭜,5[:`y ,l9YS*R?3N2d

"Есть три пропагандистских шаблона, которые возникают снова и снова при разговоре о Большом Терроре.
Шаблон первый: «в СССР людей всегда убивали, что вы зацепились-то за свой 1937 год».
Правильный ответ:
В 1924 году по политическим статьям было 2550 смертных приговоров.
В 1934 году по политическим статьям было 2056 смертных приговоров.
В 1936 году по политическим статьям было 1116 смертных приговоров.
В 1937 году – 353 074 смертных приговора.
В 1938 году – 328 618 смертных приговоров.
В 1939 году – снова 2552.
Сильные перепады, не так ли?
Конечно, у нас нет никаких серьезных цифр по 1918–1920 годам. Но если исходить из воспоминаний очевидцев, понятно, что даже годы Гражданской войны и красного террора абсолютно несравнимы с 1937 годом. В стране царил хаос, чекисты вовсю брали деньги, бегство из страны или переход линии фронта были обычным делом, персонажи вроде Горького или Луначарского могли хлопотать за арестованных (и не всегда безуспешно). Наконец, многих, к счастью, просто освобождали или высылали после ареста. Через двадцать лет все это уже невозможно. Граница была на замке, система работала как часы. Если забрали, то все.
Шаблон второй: «в 1937 году Сталин расстрелял всяких там чекистов и начальников, а больше ничего не было».
Правильный ответ:
Как думаете, из 680 000 расстрелянных и более чем 1 300 000 осужденных по политическим статьям за два года сколько было чекистов и партийных начальников, а сколько – инженеров, офицеров, православных, машинисток, бухгалтеров, эсперантистов, актеров, электриков и шоферов?
Тут, по-моему, все очевидно.
И шаблон третий: «память о 1937 годе – личное дело либеральной интеллигенции, которая происходит от расстрелянных ленинцев».
Я вас разочарую. Либеральная интеллигенция не происходит от расстрелянных ленинцев. Старых большевиков было очень мало. Их семьи в обязательном порядке прошли через лагеря, и выживших – не так уж много. На самом деле, либеральная интеллигенция происходит от тех, кого в 1937 году никуда не забрали, от сохранной части сталинской номенклатуры.
От того самого сталинского начальства, которое сочиняло ныне любимую «державность» и «великую страну».
А память о Большом Терроре – это общая трагедия всего прежнего русского мира, который закончился именно в 1937 году."
Как-то в радиопередачу М.Хазина позвонил радиослушатель и призвал осудить большевизм.
Михаил Леонидович ответил (точная распечатка эфира):

> Что вы хотите осуждать? Что не было безработицы, что в стране любой человек мог получить высшее образование, что была медицина всеобщая. Какую часть большевизма вы хотите осудить? По-моему, это очень хорошо.
> Знаете, была такая история в жизни, мне рассказывал её папа, когда дед уже умер, он сказал, что 1956 году, ему было 18 лет, когда он прочитал доклад Хрущева на XX съезде. И он спросил деда – смотри, что здесь написано, это правда что ли? Дед ему ответил, – там кое-что неправда, кое-что – правда, но проблема же не в том, что там написано. Проблема была в том, что в городе, в котором я жил и вырос, четыре поколения моих предков не могли получить высшее образование, у всех было начальное, в лучшем случае умели читать и писать. А мое поколение, всё, получило высшее образование. Поэтому за эту власть мы готовы всем глотку перегрызть. А то, что у этой власти были какие-то политические интриги и один клан воевал с другим кланом, какое дело обществу до этого? По большей части люди вообще не знали, что там происходит.