Кому-то не нравится 2 мм женского нижнего белья заметного на одной красивой фотографии в моей ленте. Кому-то нецензурная лексика. Кому-то ксенофобские выходки. Кому-то слово «пацан». Кому-то большевизм. Кому-то несдержанность. Кому-то вкусы.
А подпишитесь на журнал Бориса Акунина? Очень приличный человек, матом не ругается, нижнего белья и уж тем более ксенофобии там нет. Или на журналы всех членов партии «Справедливая Россия»? Там точно всё в порядке.
Каждый третий русский классик описывал, не очень старательно скрываясь за лирическим героем, свой первый поход к проститутке. Есенин написал: «Пою и взываю: Господи, отелись!» Пушкин написал «Гаврилиаду» и классические стихи с матерщиной. Девять из десятки русских классиков были законченными ксенофобами, антисемитские выходки были даже у Льва Николаевича Толстого. Достоевский проигрывался в прах. Есенин ужасно и стыдно пьянствовал. Чехов позволял распутничать жене и сам распутничал. А Блок? Он ещё и писал об этом. Там ещё, в классике, психопаты и наркоманы отлично представлены.
«Я лирический поэт, я имею право валяться в канаве», - писала Ахматова. Именно.
Так где вы научились этому морализму? Этому, с позволения сказать, ханжеству? Я разве обещал, что буду похож на худрука в драмкружке при доме отдыха ветеранов НКВД?
Всем, кто пугается здесь увидеть что-то неприличное — к Борису, говорю, Акунину. Там всё как положено. Тапочки, халатик, торшер, кресло-качалка. Качайтесь себе, я ж вам не навязываюсь.
А подпишитесь на журнал Бориса Акунина? Очень приличный человек, матом не ругается, нижнего белья и уж тем более ксенофобии там нет. Или на журналы всех членов партии «Справедливая Россия»? Там точно всё в порядке.
Каждый третий русский классик описывал, не очень старательно скрываясь за лирическим героем, свой первый поход к проститутке. Есенин написал: «Пою и взываю: Господи, отелись!» Пушкин написал «Гаврилиаду» и классические стихи с матерщиной. Девять из десятки русских классиков были законченными ксенофобами, антисемитские выходки были даже у Льва Николаевича Толстого. Достоевский проигрывался в прах. Есенин ужасно и стыдно пьянствовал. Чехов позволял распутничать жене и сам распутничал. А Блок? Он ещё и писал об этом. Там ещё, в классике, психопаты и наркоманы отлично представлены.
«Я лирический поэт, я имею право валяться в канаве», - писала Ахматова. Именно.
Так где вы научились этому морализму? Этому, с позволения сказать, ханжеству? Я разве обещал, что буду похож на худрука в драмкружке при доме отдыха ветеранов НКВД?
Всем, кто пугается здесь увидеть что-то неприличное — к Борису, говорю, Акунину. Там всё как положено. Тапочки, халатик, торшер, кресло-качалка. Качайтесь себе, я ж вам не навязываюсь.
Ах, к чему кокетство...