Первая рецензия на книгу "Непохожие поэты". Очень любопытная.
Фонтанка.ру. Сергей Кумыш.
Новая книга Захара Прилепина рассказывает о трех советских поэтах первой половины ХХ века: Анатолии Мариенгофе, Борисе Корнилове и Владимире Луговском. (Здесь, впрочем, стоит оговориться, что до середины столетия из них не дожил только Корнилов; Луговской умер в 1957 году, Мариенгоф – в 1962-м.) История каждого уложена в четкую длительность – по 120 страниц на судьбу. Дикция же, интонация, мелодия – абсолютно разные.
Часть о Мариенгофе: предельно короткие абзацы, по-рэперски лихая чеканка слов. Что-то в этом есть от «Гэтсби» База Лурмана, где рассказ о героях эпохи джаза рифмуется с брутальными речитативами Jay-Z.
В главе о Корнилове слышится эхо позднесоветских песен – переливчатая мелодика Бабаджаняна, надрывная патетика Мартынова с непременной – точнее, неизбежной – модуляцией в самом конце.
А история Луговского, конечно же, блюз – о человеке, уставшем от собственной судьбы.
Ассоциации и сравнения с музыкой здесь неизбежны. Слог Прилепина – один из самых музыкальных в современной российской литературе; вот и прозу его не то чтобы читаешь, скорее слушаешь, следуешь за голосом. В «Непохожих поэтах» персонажи не вымышлены, трактовки и вариации неизбежны, судьбы непреложны. И после прочтения их истории впечатываются в память – повторяющимся мотивом, ускользающей мелодией, эхом давно отзвучавших песен.

Фонтанка.ру. Сергей Кумыш.
Новая книга Захара Прилепина рассказывает о трех советских поэтах первой половины ХХ века: Анатолии Мариенгофе, Борисе Корнилове и Владимире Луговском. (Здесь, впрочем, стоит оговориться, что до середины столетия из них не дожил только Корнилов; Луговской умер в 1957 году, Мариенгоф – в 1962-м.) История каждого уложена в четкую длительность – по 120 страниц на судьбу. Дикция же, интонация, мелодия – абсолютно разные.
Часть о Мариенгофе: предельно короткие абзацы, по-рэперски лихая чеканка слов. Что-то в этом есть от «Гэтсби» База Лурмана, где рассказ о героях эпохи джаза рифмуется с брутальными речитативами Jay-Z.
В главе о Корнилове слышится эхо позднесоветских песен – переливчатая мелодика Бабаджаняна, надрывная патетика Мартынова с непременной – точнее, неизбежной – модуляцией в самом конце.
А история Луговского, конечно же, блюз – о человеке, уставшем от собственной судьбы.
Ассоциации и сравнения с музыкой здесь неизбежны. Слог Прилепина – один из самых музыкальных в современной российской литературе; вот и прозу его не то чтобы читаешь, скорее слушаешь, следуешь за голосом. В «Непохожих поэтах» персонажи не вымышлены, трактовки и вариации неизбежны, судьбы непреложны. И после прочтения их истории впечатываются в память – повторяющимся мотивом, ускользающей мелодией, эхом давно отзвучавших песен.

О красоте, писали много,
И мир спасет она, и душу.
Но что-то, все не так,
И мир спастись не может.
Все глубже погружаясь в То,
Что называем Адом.
А где же красота?
Ведь мир, спасти она должна!
А то пустая красота,
Ведь без любви она.
И потому, мир,
Не спасет она.
А настоящей красоты,
В любви, которая она,
Мы, к сожалению,
Не знаем.
Алексеев 5.02.15.г.