И ещё два слова про отца.
Отец принёс мне, мальчику 13 лет, книжку «Краски России» Константина Коровина, и научил меня понимать и любить его живопись, и ещё Петрова-Водкина, и ещё работы Коненкова.
Отец познакомил меня, совсем ещё ребёнка, с песнями Вертинского и с песнями Дольского; я люблю их до сих пор.
Отец научил меня играть на гитаре, и подобрал мне, 14-летнему, «Блюз простого человека» и «Буги-вуги» Майка Науменко.
Он написал мне, заболевшему в 13 лет русской поэзией, бесподобные карандашные портреты Есенина, Блока, Бальмонта и Брюсова: до сих пор они перед глазами - но мы их утеряли в бесконечных переездах.
Он пытался научить меня рисовать (он был художник-самоучка, и написал множество картин, часть из которых продал, часть подарил, у меня дома только 4 из нескольких сотен) - но я оказался к этому неспособен.
Ещё он ознакомил меня, 9-летнего, с основами бокса - и занимался со мной на Калининском пляже Тимохин угол, где мы целыми днями загорали вдвоём.
В 1991 году он сказал мне, что распад СССР - это навсегда, и что всё это - катастрофа. Годом ранее это он подсунул мне статьи Лимонова - кажется, в «Известиях». Короче, он меня вылепил.
Прилепины уже 400 лет живут в селе Каликино; только недавно мои друзья раскопали мою родословную до XVII века, и выяснили, что мы - однодворцы: было такое сословие, набираемое из монастырских крестьян и боярских детей для защиты южных границ. Прилепины ходили на Крым ещё в XVII веке, и записаны в старинных книгах.
Тень и смерть моего отца зрима в моих книжках «Патологии», «Санькя», в повести «Лес» и в рассказе «Любовь». В романе «Обитель» фигурирует мой прадед Захар Петрович Прилепин - дед отца.
Когда отец умер, годы спустя, у меня были учителя, которых я очень любил; но они охладели ко мне - наверное, за риторическую несдержанность, неразборчивость в дружбах и за то, что могло показаться им тщеславием.
Я почти подшил эту пустоту, когда в моей жизни появились мои невероятные друзья Арсен Моторола и Саша Батя Захарченко. Но потом их убили, и стало окончательно ясно: если у тебя дыра в груди, не делай вид, что ты в силах ее заживить.
Она - часть твоего тела. Живи так.

Отец принёс мне, мальчику 13 лет, книжку «Краски России» Константина Коровина, и научил меня понимать и любить его живопись, и ещё Петрова-Водкина, и ещё работы Коненкова.
Отец познакомил меня, совсем ещё ребёнка, с песнями Вертинского и с песнями Дольского; я люблю их до сих пор.
Отец научил меня играть на гитаре, и подобрал мне, 14-летнему, «Блюз простого человека» и «Буги-вуги» Майка Науменко.
Он написал мне, заболевшему в 13 лет русской поэзией, бесподобные карандашные портреты Есенина, Блока, Бальмонта и Брюсова: до сих пор они перед глазами - но мы их утеряли в бесконечных переездах.
Он пытался научить меня рисовать (он был художник-самоучка, и написал множество картин, часть из которых продал, часть подарил, у меня дома только 4 из нескольких сотен) - но я оказался к этому неспособен.
Ещё он ознакомил меня, 9-летнего, с основами бокса - и занимался со мной на Калининском пляже Тимохин угол, где мы целыми днями загорали вдвоём.
В 1991 году он сказал мне, что распад СССР - это навсегда, и что всё это - катастрофа. Годом ранее это он подсунул мне статьи Лимонова - кажется, в «Известиях». Короче, он меня вылепил.
Прилепины уже 400 лет живут в селе Каликино; только недавно мои друзья раскопали мою родословную до XVII века, и выяснили, что мы - однодворцы: было такое сословие, набираемое из монастырских крестьян и боярских детей для защиты южных границ. Прилепины ходили на Крым ещё в XVII веке, и записаны в старинных книгах.
Тень и смерть моего отца зрима в моих книжках «Патологии», «Санькя», в повести «Лес» и в рассказе «Любовь». В романе «Обитель» фигурирует мой прадед Захар Петрович Прилепин - дед отца.
Когда отец умер, годы спустя, у меня были учителя, которых я очень любил; но они охладели ко мне - наверное, за риторическую несдержанность, неразборчивость в дружбах и за то, что могло показаться им тщеславием.
Я почти подшил эту пустоту, когда в моей жизни появились мои невероятные друзья Арсен Моторола и Саша Батя Захарченко. Но потом их убили, и стало окончательно ясно: если у тебя дыра в груди, не делай вид, что ты в силах ее заживить.
Она - часть твоего тела. Живи так.

Хорошо сказано.
два слова про отца
Edited at 2021-12-26 14:41 (UTC)