У философа Константина Леонтьева в работе «Средний европеец как идеал и орудие всемирного разрушения» есть забавный момент, когда он пишет, чем вдохновлялись прежние творцы:
«Один изображал чудесный переход евреев через Красное море; другой — борьбу гуннов с римлянами; третий — сцены из войн консульства и империи; четвёртый — сцены из ветхозаветной и евангельской истории...»
Современному, «прогрессивному» творцу куда сложнее, издевается Леонтьев:
«Если то, что в XIX веке принадлежит ему исключительно или преимущественно: машины, учителя, профессора и адвокаты, химические лаборатории, буржуазная роскошь и буржуазный разврат, буржуазная умеренность и буржуазная нравственность, полька tremblante, сюртук, цилиндр и панталоны, - так мало вдохновительны для художников, то чего же должно ожидать от искусства тогда, когда... не будут существовать ни цари, ни священники, ни полководцы, не великие государственные люди... Тогда конечно не будет и художников.
О чем им петь тогда? и с чего писать картины?»
Леонтьев давно жил, он не знал, с чего же они будут писать свои картины. Объясняю, с чего.
Картины можно писать с собственного пупка. Или, скажем, занозить палец и описать занозу, как центральную мировую катастрофу. Сюртук и панталоны тоже можно описать, особенно панталоны.
Или брезгливо смотреть вокруг и непрестанно, как из шланга, иронизировать. И тогда можно вообще о чём угодно сочинять.
Ещё можно быть концептуалистом.
Но самое главное занятие для прогрессивного художника местного разлива - не любить российский империализм. Вечная тема! Вокруг неё можно питаться столетиями.
Потому что, пока жива Россия, всегда будут полководцы, цари и священники — и это непрестанная причина для творческих выплесков европеизированных буржуа.
То есть, эти буржуа так и живут в великой традиции, только вывернутой наизнанку. Илиада и Одиссея продолжаются, а они всё время презирают, плюются, хихикают, и говорят: как не стыдно заниматься такой ерундой в наш прогрессивный век, скоты, рабы, челядь.
И за это им платят. Мы сами зачастую и платим. Сначала, раз пять в столетие, устраиваем им Илиаду и Одиссею, а потом оплачиваем их убогий стёб по этому поводу.
«Один изображал чудесный переход евреев через Красное море; другой — борьбу гуннов с римлянами; третий — сцены из войн консульства и империи; четвёртый — сцены из ветхозаветной и евангельской истории...»
Современному, «прогрессивному» творцу куда сложнее, издевается Леонтьев:
«Если то, что в XIX веке принадлежит ему исключительно или преимущественно: машины, учителя, профессора и адвокаты, химические лаборатории, буржуазная роскошь и буржуазный разврат, буржуазная умеренность и буржуазная нравственность, полька tremblante, сюртук, цилиндр и панталоны, - так мало вдохновительны для художников, то чего же должно ожидать от искусства тогда, когда... не будут существовать ни цари, ни священники, ни полководцы, не великие государственные люди... Тогда конечно не будет и художников.
О чем им петь тогда? и с чего писать картины?»
Леонтьев давно жил, он не знал, с чего же они будут писать свои картины. Объясняю, с чего.
Картины можно писать с собственного пупка. Или, скажем, занозить палец и описать занозу, как центральную мировую катастрофу. Сюртук и панталоны тоже можно описать, особенно панталоны.
Или брезгливо смотреть вокруг и непрестанно, как из шланга, иронизировать. И тогда можно вообще о чём угодно сочинять.
Ещё можно быть концептуалистом.
Но самое главное занятие для прогрессивного художника местного разлива - не любить российский империализм. Вечная тема! Вокруг неё можно питаться столетиями.
Потому что, пока жива Россия, всегда будут полководцы, цари и священники — и это непрестанная причина для творческих выплесков европеизированных буржуа.
То есть, эти буржуа так и живут в великой традиции, только вывернутой наизнанку. Илиада и Одиссея продолжаются, а они всё время презирают, плюются, хихикают, и говорят: как не стыдно заниматься такой ерундой в наш прогрессивный век, скоты, рабы, челядь.
И за это им платят. Мы сами зачастую и платим. Сначала, раз пять в столетие, устраиваем им Илиаду и Одиссею, а потом оплачиваем их убогий стёб по этому поводу.
Отрывок из стихотворения "Славянам":
Хотя враждебною судьбиной
И были мы разлучены,
Но все же мы народ единый,
Единой матери сыны;
Но все же братья мы родные!
Вот, вот что ненавидят в нас!
Вам не прощается Россия,
России — не прощают вас!
Смущает их, и до испугу,
Что вся славянская семья
В лицо и недругу и другу
Впервые скажет: — Это я!
При неотступном вспоминанье
О длинной цепи злых обид
Славянское самосознанье,
Как божья кара, их страшит!
Давно на почве европейской,
Где ложь так пышно разрослась,
Давно наукой фарисейской
Двойная правда. создалась:
Для них — закон и равноправность,
Для нас — насилье и обман,
И закрепила стародавность
Их как наследие славян.