March 25th, 2020

(no subject)

Много радости по поводу того, что умирает постиндустриальная экономика. Мол, новая эпоха настаёт : разума и просвещения. Я был бы рад. Но, кажется, нет. Мои злые размышления на эту тему.

https://svpressa.ru/society/article/260696/

Буржуазия умирает последней

О последствиях кризиса для российской буржуазии


Многие, и я в числе прочих, успели обрадоваться — да-да, обрадоваться, чего скрывать, — что мир постиндустриальной экономики схлопнется.

Я все эти постсоветские годы терпеть не мог буржуазию, все её развлечения, весь её снобизм, все их привычки.

Разъезжая по стране, я дал, быть может, тысячу выступлений, или около того, но единственный чудовищный опыт мой — это концерт в самом модном московском месте, — забыл, как страшный сон, его, естественно, английское название, — где выступают самые модные персонажи, и куда съезжаются самые богатые господа и дамы со своих ближних дач.

Чёрт, меня едва не вырвало там. Меня просто воротило от них, а их от меня. Мы еле вытерпели друг друга.

Мне всегда искренне хотелось, чтоб их не было. Я им тоже не нравился.

Но, люди мои, люди.

Буржуазия — это последнее, что вымрет в нынешней России.

Да, пострадает весь этот хипстерский мир — или что там у нас нынче на месте хипстеров наросло. Все эти коучеры, барбершопы, тату-салоны — все их понты умрут достаточно скоро, если уже не умерли.

Вдруг выяснится, — верней, уже выяснилось, — что человек вполне может обходиться без бесконечных перемещений по свету, и закрытый мир — он такой же, как открытый: в смысле, в нём тоже можно жить. А то нам почти доказали, что нельзя.

Но нас, кажется, не ждёт эра просвещения, увы.

С огромной скоростью расползается повсюду Интернет.

Счастьем было бы, если б в России имелись развитые школы Интернет-обучения всем и всяческим важным наукам — но, увы, пока всё это развито весьма фрагментарно, хаотично.

Зато, уверен, поползут вверх просмотры всей мировой чепухи: даже перечисления начинать не хочется.

Люди ещё больше начнут играть во все эти Сетевые игры — вот этому бизнесу вирус точно пошёл на пользу.

Знаете, что кратно выросло в дни вируса? Нет, не продажи книг и учебных пособий. Порно-трафик вырос. Акции уже начались: за семейное порно, предоставленное на соответствующие ресурсы, платят хорошие деньги.

Вот где у нас центр гражданского сопротивления вирусу образуется!

А то уже вообразили себе фильм «Терминатор»: где вирус захватил весь мир, а Джон Коннор, взяв рацию, сбирает всех живых и разумных. Куда там! Живые и разумные заняты другим делом!

И ладно бы демография улучшилась.

К несчастью, вырастет только количество абортов и весь связанный с этим бизнес.

В индустрию удалённых и самых дегенеративных развлечений сейчас будут брошены все силы.

Многие идеалисты уже размечтались, что послезавтра проснуться в новом дивном мире: ну… я тоже немного надеялся, но приходится быть реалистом.

Даже в условиях кризиса — всякая духовная зараза приживается лучше и легче всего.

Может быть, убогих сериалов снимут поменьше — но и, не забывайте, театры закрылись, и художественные выставки закроют, и поэтических чтений не будет.

Да, слава Богу, сегодня, называя героев России — россияне вдруг назвали не очередных своих любимцев из мира шоу-бизнеса — а в кои-то веки врачей.

Но конкуренция этим врачам уже готовится.

Самые большие деньги всё равно остались в руках тех, у кого они были.

Буржуазия переформатируется быстрей, чем мы думаем.

Мне нисколько не мешали ни барбершопы, ни тату-салоны, ни офисные центры, ни тренинги по менеджерскому управлению.

Меня немного подбешивали люди, которые обитали там — и в целом враждебны были к моему миру, где обитали ополченцы, нацболы*, монахи и многодетные мамки, выживающие на окраинах провинциальных городков.

Но — метафорическая, конечно, — смерть коучеров и предводителей тренингов, не изменит саму структуру мира, в котором мы живём.

Вульгарный материализм зайдёт с другой стороны. С нескольких сторон сразу.

Он не отступит.

Я не рискну предугадать, как они это сделают — зато у них уже наверняка есть план.

Надеюсь, следующая пандемия сократит телевизионное вещание и интернет — хотя бы на треть.

Иначе человек так и будет там барахтаться: между игроманией, порнографией, самыми бессмысленными социальными сетями и очередными, столь же бессмысленными, похабными видеоблоггерами, которые через месяц-другой снова уделают по популярности любых врачей, хоть те всю планету спасут.

(no subject)

75% россиян считают, что советская эпоха была лучшим временем в истории страны, не согласны с этим суждением лишь 18% опрошенных. Это следует из подготовленного «Левада-центром» исследования «Структура и воспроизводство памяти о Советском Союзе в российском общественном мнении»
Потребовалось тридцать лет, чтобы люди осознали - они своими руками уничтожили великую страну.
Но что трудного и опасного в этой истории. 18 процентов страны - самые богатые буржуа, самые влиятельные интеллигенты, и миллионов пять - молодых людей, включая самых известных рэперов и самых популярных видеоблогеров, считают, что Советское время - самое худшее в истории страны. И они не отступят.
Вот взгляните даже на ФБ. Здесь же обратная картина! 18 процентов за социализм, и 75 против.
В сущности, мы будем воевать друг с другом. И далеко не только в ФБ. Вот вирус переживем и сойдёмся. Я не шучу.
И дело не в СССР, конечно. Это два противоположных мировоззрения.

(no subject)

Что читают в России, статистику увидел.
Навскидку могу сразу сказать: женщины читают больше мужчин.
Другой удивительный факт: серьёзные авторы совершенно вытеснили детектив, дешёвую мелодраму и мемуары Рублевских жён.
Итак.
Самые читаемые книги в библиотеках Москвы с 2009 по 2019 год (современные авторы)
1. Евгений Водолазкин
«Лавр»
2. Дина Рубина
«Русская канарейка»
3. Людмила Улицкая
«Зеленый шатер»
4. Захар Прилепин
«Обитель»
5. Людмила Улицкая
«Казус Кукоцкого»
6. Мария Степнова
«Женщины Лазаря»
7. Дина Рубина
«Синдром Петрушки»
Самые читаемые книги в библиотеках Москвы за минувший год.
1. Гузель Яхина
«Зулейха открывает глаза»
2. Евгений Водолазкин
«Авиатор»
3. Дина Рубина
«Русская канарейка»
4. Евгений Водолазкин
«Лавр»
5. Захар Прилепин
«Обитель»
6. Людмила Улицкая
«Лестница Якова»
7. Гузель Яхина
«Дети мои»
8. Людмила Улицкая
«Зелёный шатёр»
9. Наринэ Абгарян
«С неба упали три яблока»
10. Алексей Иванов
«Ненастье»
11. Дина Рубина
«Бабий ветер»
12. Дмитрий Быков
«Июнь»

(no subject)

Вдруг понял, что самая скандальная наша песня (и само выражение, ставшее ее названием) - «Пора валить» - устарела за какие-то два месяца. Через полгода никто и не поймёт, о чём там речь была. Куда валить, чего, зачем.
...вот.
А, про послание надо написать.
Послание было про то, что вирус и кризис надолго, возможно, навсегда.
Всякий раз, когда бедные будут собираться для того, чтоб грабить богатых, у богатых будут немного отнимать. Для их же блага.
Государство постаралось улыбнуться и сказало: это я только притворялось социал-дарвинистским, на самом деле я умею быть социальным.
Через месяц-два гарант сделает ещё послание и исправит, как в дневнике исправляли, 15 на 45.
Валить вам все равно некуда.
И нам.

(no subject)

Последний человек, от кого я ожидал подобную рецензию - это Мария Арбатова. И тем не менее. Я не озадачен, а, скорей, ошарашен. Итак, про ополченцев, олигархов, Захарченко и один роман.

https://www.facebook.com/mariaarbatova/posts/3975692355789098

Мария Арбатова

Премия "Национальный бестселлер"
Рецензия
Захар Прилепин. Некоторые не попадут в ад.

Из написанного Прилепиным я читала только роман «Санькя», предъявивший колоссальный литературный потенциал автора. Однако, идеологическая ориентация писателя, включая шаржированное «Письмо Сталину», совсем не мотивировала углубляться в его творчество. Тем не менее ««Некоторые не попадут в ад»» прочла запоем, поскольку книга блистательно написана на «внутренней территории войны», где всё одновременно и честно, и нечестно. Найду в себе мужество вынести за скобки обсуждение политической стороны сюжета, о которой, как украинская «землевладелица» знаю больше, чем 99% рассуждающих о ней. Скажу только о тексте, и о том, что «Некоторые не попадут в ад» относится к жанру, который в кино удачно назвали «докудрама». Главный герой, он же автор, описывает, как постоянно и добровольно рискует собственной жизнью, да ещё и периодически рискует жизнью семьи, то, вытаскивая её почти что на поле боя, то оставляя без защиты от подонков на родине. Но таковы все «люди войны», не прошедшие психическое реабилитации, и кидать в них за это камни имеет право только сама семья. О битвах за свободу Новороссии нынче написано достаточно, и самое важное в романе не только мастерство и стилистическое обаяние автора, а то, что основная пружина конфликта в романе не постоянные прилеты с территории «несчастного противника», а отсутствие внятного диалога с кремлем, поматросившим с «сепарами» и бросившим. Большая политика равнодушна к муравьям-исполнителям и, как известно, тысяча смертей для неё статистика, но автору-герою кажется, что лично он находится в точке роста и, благодаря популярности, сумеет изменить расстановку фигур в игре по-крупному. Он не занимается кабинетным политическим креативом, а опален живым и мертвым пламенем войны, слил почти всю свою кровь на создание, боеспособность и сохранность батальона и ощущает, что «сила в правде». Хотя уже в самом начале романа рассказывает, что кремлевские запросто передаривали завоевания сепаров украинским олигархам. Так что с одной стороны отмечает в себе «жесткую пахнущую железом готовность ко всему», но с другой, как всякий уцелевший в военной мясорубке, болен комплексом всемогущества и богоизбранности. Тем более, что ежедневно выживает и подпитывается энергией компании таких же адреналиновых наркоманов, которым любое затишье со стороны «несчастного противника» даёт понижение уровня стресса и толкает повысить его провокацией. Этих породненных кровью и смертью однополчан автор-герой описывает с пронзительной точностью и нежностью, тем более, что среди них нет заурядных, один ярче другого, и все воюют не за деньгу, а за идею и драйв. Пришлые, вроде европейцев и самого автора-героя, тем более воюют не за деньги, а «чтоб землю Гренады крестьянам отдать». И градус гуманизма в батальоне таков, что при себе оставляют покалеченных в бою, придумывая им занятия в хозчасти, при камерах слежения и т.д. Главной звездой этого небосклона сияет глава Донецкой народной республики Александр Захарченко – отчаянный израненный герой сопротивления, доморощенный философ, балагур и чуточку самодур. Он ровесник Прилепина, но имеет статус отца сопротивления, нося кличку «Батя». Захарченко опытный воин, наивный политик, человек широкой души, берет героя-автора в советники не только как вхожего туда, куда самому не войти, но как эмоционально близкого и имеющего иной опыт понимания происходящего. Большое место в повествовании занимают известные друзья героя-автора, отважно приезжающий в непризнанную республику рэпер Хаски и добродушный Эмир Кустурица, «человек ростом со свои работы». И настойчиво описывается, что среди прошедших и посетивших войну никто не звездит, звезды там ценятся только на погонах. Военная бытовуха, перемежающая взрывы и выстрелы бесконечно простегивается выпиванием и философствованием, но это не выглядит излишеством, на такой войне иначе не выжить. Иная психотерапия здесь не предусмотрена. Намеченная линия фронта с кремлём, обозначается, то слухами, то заезжими и звонящими кураторами, хамски указывающими как джину ополчения, выпущенному из кувшина, залезть обратно в кувшин и затихнуть до распоряжений. Словно речь о контрактниках с холодными носами на жирных зарплатах, а не об ополченцах, упоённых возможностью в холоде и голоде «раскрутить невиданную карусель и самому на ней покататься». Словно они не рискуют жизнью за понюшку табака, не остаются в нищете и забвении, став инвалидами. Автор-герой риторически спрашивает куратора, отягощенного привластными понтами, ты детский гробик видел? И вся интрига состоит из того, что ополченцы видят реальные детские гробики от украинских прилетов, а кремлевские видят деперсонализованную статистику этих гробиков. И ведут свою игру, рассчитывая двигать ополченцев по шахматной доске, как манекенов. «Несчастный неприятель» не менее циничен, например, сперва посылает агентшу стать любовницей и взорвать знакового сепара, потом кидает её на деньги, потом и вовсе продает её адрес сепарам. И пока варится вся эта каша с взаимными прилетами и потерями людей с обеих сторон, герой-автор никак не подступится к тому, как получить доступ к императору, так он провидчески именует Путина, и как сформулировать, чего же именно хочет ополчение. И тут счастье, ему звонит «человек невероятной вживляемости в любые времена», в котором легко угадывается Михалков, и сам предлагает стать мостиком к «императору». Всё практически сложилось в пазл, но герой никак не созреет, никак не оформит в себе текст обращения. Едет проветриться в Европу, и вскоре узнаёт о гибели Александра Захарченко. О том, кто выгодополучатель этой гибели до сих пор до конца неизвестно, конспирологи по сию пору гадают на кофейной гуще. Но для Донецкой республики и героя-автора заканчивается эпоха романтического ополчения и начинается эпоха бывшего функционера движения «МММ» Мавроди – Дениса Пушилина. Историки могут иметь свой взгляд, но написанное пером не вырубишь топором, и этот фрагмент жизни Новороссии навсегда останется в читателе увиденным глазами Прилепина. С его верой в хорошего царя и плохих бояр, с ощущением базового предательства и потребностью в деталях рассказать, как именно было, прорываясь сквозь ложь со всех сторон. Книга написана как полевые дневники мастера, равнодушного к конструкции, потому что он пишет по живому. Она останется как памятник Александру Захарченко, его бойцам, смутному времени и недоговороспособности власти. И, как не относись к идеологическим выходкам автора в обыденной жизни, как не морщись его контакту с подблюдным Михалковым, масштаб дарования Прилепина в романе «Некоторые не попадут в ад» всё это опрокидывает.