Артёмий Троицкий говорит: «Народовольцы или петрашевцы, были людьми твердыми и непоколебимыми, их сломить было невозможно. Они шли на казнь, на казнь гражданскую, ехали в ссылку в Сибирь, за некоторыми, как известно, еще и девушки вдогонку отправлялись. И тут же читаешь историю диссидентов советского времени. Все стукачи. Даже те, кто ими не являлся, начинали давать показания в ходе процесса, сдавать друг друга. Качество человеческого материала в период с XIX по XX век очень ухудшилось».
Артёмий, вы просто не там искали.
В качестве размышления, безо всякого стёба.
Дело в том, что либеральные ценности изначально предполагают в себе индивидуализм. Человек понимает, что он наивысшая ценность и весь хоровод — вокруг него. Поэтому у него мотивации сразу пожиже.
А мрачный консерватор или яростный большевик, они воюют за ценности, который тысячекратно больше их — почва, Родина, всемирное освобождение, владыкой мира будет труд, свободу Испании (Кубе и далее по списку), космос, Аэлита и прочие прекрасные штуки.
Поэтому — искать петрашевцев и народовольцев надо не в либеральных приятных компаниях, а в среде нацболов (другороссы, лимоновцы, интербригады). Двести человек прошли через тюрьмы (рекомендую составленную мной книжку «Лимонка в тюрьму» состоящую из воспоминаний политических заключенных партии), тысячи подвергались административным преследованиям, многие убиты, партия годами живёт под запретом — но, едва случилась беда, пацаны сорвались и отправились служить Новороссии: в ополчение, в гуманитарные службы и т.д, и т. п.
Вот вам «человеческий материал».
А того материала, о котором вы говорите (когда хорошие люди и вдруг оказывается они, цитирую, «все стукачи») — и тогда, в XIX веке, было полно.
Но в те времена вы бы, Артёмий, говорили: ...моё петербуржское общество мило и отлично говорит по-французски, но человеческий материал на Руси времён протопопа Аввакума был погуще.
Артёмий, вы просто не там искали.
В качестве размышления, безо всякого стёба.
Дело в том, что либеральные ценности изначально предполагают в себе индивидуализм. Человек понимает, что он наивысшая ценность и весь хоровод — вокруг него. Поэтому у него мотивации сразу пожиже.
А мрачный консерватор или яростный большевик, они воюют за ценности, который тысячекратно больше их — почва, Родина, всемирное освобождение, владыкой мира будет труд, свободу Испании (Кубе и далее по списку), космос, Аэлита и прочие прекрасные штуки.
Поэтому — искать петрашевцев и народовольцев надо не в либеральных приятных компаниях, а в среде нацболов (другороссы, лимоновцы, интербригады). Двести человек прошли через тюрьмы (рекомендую составленную мной книжку «Лимонка в тюрьму» состоящую из воспоминаний политических заключенных партии), тысячи подвергались административным преследованиям, многие убиты, партия годами живёт под запретом — но, едва случилась беда, пацаны сорвались и отправились служить Новороссии: в ополчение, в гуманитарные службы и т.д, и т. п.
Вот вам «человеческий материал».
А того материала, о котором вы говорите (когда хорошие люди и вдруг оказывается они, цитирую, «все стукачи») — и тогда, в XIX веке, было полно.
Но в те времена вы бы, Артёмий, говорили: ...моё петербуржское общество мило и отлично говорит по-французски, но человеческий материал на Руси времён протопопа Аввакума был погуще.
это и есть подвиг
Например, ее обращение к русской матери, сына которой отправили совершать подвиги в Новороссии:
" У меня до гуманитарно-военной миссии, которую решил провести обезумевший государь соседней страны было все: лето, море, отпуск, работа, мечты, дом,продукты, у детей школа и безопасность. А сейчас твой сын с автоматом, и разруха. Я не просила защиты, я вообще не просила вмешиваться в мою жизнь. Зачем он здесь?"
Не надо советов!
Только у ее сына, который она не заметила как вырос, есть и своя тоже.
Иногда мужчина понимает, что надо отрывать задницу от печи и брать в руки оружие. Чтобы защитить все, что он любит. И свою мать, в первую очередь.
Обратите внимание, что !У НАС У ВСЕХ! на Украине есть родственники.
И если Майдан хочет переворот, то кто-то не хочет Майдан. И это желание жить своим укладом, со своим языком, своими экономическими связями - приходится защищать.