Каждый год у меня это вызывает что-то вроде усталой улыбки. Я воспитан на книжках Аркадия Гайдара, на «Донских рассказах» Шолохова, на стихах Есенина, Маяковского, Багрицкого, Павла Васильева - это первые мои книги. Я пережил распад СССР как катастрофу. 19 августа 1991 года я вышел на первый митинг. С 1996 года я в Национал-большевистской партии был - 25 лет. Я написал сотни статей о красной идее. Я написал роман «Санькя» о парне, сердце которого разрывает ненависть к новому порядку вещей и жалость о прошлом. На Донбассе в батальоне у меня была и молельня, и красный флаг, и ленинский портрет. Сегодня я сопредседатель, внимание, «Социалистической партии Справедливая Россия За Правду». Я, наконец, снял в рамках «Уроков русского» 3 программы о Ленине и революции, 4 о Сталине, одну о Дзержинском, и о Брежневе ещё.
И всякий раз на дни рождения Ленина и Сталина ко мне вдруг являются возмущённые люди и говорят: мы так тебе верили, а ты вон что, про бесов заговорил...
Вы точно мне верили? Может, вы Сванидзе верили? Дудю?
Это у них траур в эти дни. У меня - нет. И ещё, отдельный поклон всем «православным», претендующим на единственно верное толкование православия. Я вам вот что скажу. Вы живете в мире узаконенного насилия, ростовщичества, суррогатного материнства, проституции, игромании, сатанизма, сверхбогатства, унижения самых слабых и нищих, неонацизма, нищеты, - и считаете своим долгом в эти самые дни воевать с Лениным и с социализмом, будто это Ленин нынче вокруг вас всё выстроил. Нет, Ленин всё это старательно побеждал. А рукотворный ад этот возник как раз на руинах ленинского общества - словно бы явившись из книжки про буржуинов и мальчиша-Плохиша.
Теперь, главное. «Бесы» Достоевского - это антилиберальная книга. Знаете, где вы живёте? Вы живёте в либеральном обществе. Объявленном либералами в 1991 году. Теми самыми бесами. Вот среди них и живёте. И когда бесы берут власть над целыми странами в свои руки, как над Украиной - первым делом они бегут Ленина крушить. А потом - томос себе выкупают. Чтобы разрушать русскую православную церковь. Наверное, это сложная для понимания последовательность, но она именно такая.
И всякий раз на дни рождения Ленина и Сталина ко мне вдруг являются возмущённые люди и говорят: мы так тебе верили, а ты вон что, про бесов заговорил...
Вы точно мне верили? Может, вы Сванидзе верили? Дудю?
Это у них траур в эти дни. У меня - нет. И ещё, отдельный поклон всем «православным», претендующим на единственно верное толкование православия. Я вам вот что скажу. Вы живете в мире узаконенного насилия, ростовщичества, суррогатного материнства, проституции, игромании, сатанизма, сверхбогатства, унижения самых слабых и нищих, неонацизма, нищеты, - и считаете своим долгом в эти самые дни воевать с Лениным и с социализмом, будто это Ленин нынче вокруг вас всё выстроил. Нет, Ленин всё это старательно побеждал. А рукотворный ад этот возник как раз на руинах ленинского общества - словно бы явившись из книжки про буржуинов и мальчиша-Плохиша.
Теперь, главное. «Бесы» Достоевского - это антилиберальная книга. Знаете, где вы живёте? Вы живёте в либеральном обществе. Объявленном либералами в 1991 году. Теми самыми бесами. Вот среди них и живёте. И когда бесы берут власть над целыми странами в свои руки, как над Украиной - первым делом они бегут Ленина крушить. А потом - томос себе выкупают. Чтобы разрушать русскую православную церковь. Наверное, это сложная для понимания последовательность, но она именно такая.
О том, как проходила работа по изготовлению липаческих протоколов в Кунцевском РО УНКВД, рассказывает инструктор ЗАГСа Петушков: “Часть протоколов <начальником Кунцевского РО УНКВД> Каретниковым писалась заранее, то есть они печатались на пишущей машинке под диктовку, а после он давал приказание работникам ЗАГСа переписывать с напечатанного в бланк протокола допроса. После этого вызывался арестованный, и ему предлагалось подписать написанный заранее протокол”.
Конечно, к признаниям бывших следователей или тех, кто привлекался к проведению следствия, надо тоже относиться критически. Но совершенно очевидно, что ложь здесь была иного рода. Пытаясь снять с себя ответственность за содеянное, эти работники перекладывали вину друг на друга и на вышестоящие чины.
Рассказывает начальник Коломенского РО УНКВД Галкин: “Протоколы писались в отсутствие обвиняемых специальной группой сотрудников. Другая группа принуждала подписывать”.
Таким же образом, по признанию самих следователей, фабриковались “собственноручные признания” и даже протоколы очных ставок. Как пример можно привести рапорт начальника Первого спецуправления УНКВД МО старшего лейтенанта Овчинникова на имя начальника Управления НКВД по МО майора Журбенко. В рапорте по делу рабочего Рыцарева говорится: “В следствии имеется протокол очной ставки Рыцарева с Минайченковым. По заявлению Рыцарева и Минайченкова, очной ставки фактически не было, и этот протокол подписан под угрозой насилием”[5].
Конечно, есть случаи, когда не приходится сомневаться, что протоколы признаний написаны со слов самого обвиняемого или же им самим. Эти протоколы для исследователя, может быть, представляют самую большую ценность: по ним можно изучать историю Церкви и восстанавливать чуть ли не по дням церковную жизнь тех лет. Но это — редчайшие случаи, единицы — на тысячи. Обычно печальная слава об этих людях проникала за стены тюрем. Они были известны в церковных кругах. Но не о них сейчас речь, а обо всех других.
Если, как говорят знающие люди, допросов “фактически не было”, откуда же появляется в протоколах обвиняемых множество названных ими подлинных имен и адресов будущих жертв НКВД? Для этого, как мы знаем, существовала целая армия осведомителей. Часто это были ближайшие, совершенно “свои” люди, хорошо знавшие окружение обвиняемых и специально собиравшие о них сведения. Иногда из-за небрежности и спешки следствия можно увидеть следы их деятельности: попадаются дела, где подследственные в числе своих знакомых называют и самих себя, что ни в коем случае не могло бы иметь места, если б это были их собственные признания. В других случаях, как, например, в деле последнего настоятеля Троице-Сергиевой Лавры архимандрита Кронида[6], мы также замечаем некоторую нестыковку. На первом допросе преподобномученик Кронид якобы называет четырнадцать иеромонахов, служащих на приходах Загорского благочиния, но в дальнейшем он отказывается отвечать на тот же самый вопрос, как будто он на него уже не ответил. Где правда?