?

Каждый год у меня это вызывает что-то вроде усталой улыбки. Я воспитан на книжках Аркадия Гайдара, на «Донских рассказах» Шолохова, на стихах Есенина, Маяковского, Багрицкого, Павла Васильева - это первые мои книги. Я пережил распад СССР как катастрофу. 19 августа 1991 года я вышел на первый митинг. С 1996 года я в Национал-большевистской партии был - 25 лет. Я написал сотни статей о красной идее. Я написал роман «Санькя» о парне, сердце которого разрывает ненависть к новому порядку вещей и жалость о прошлом. На Донбассе в батальоне у меня была и молельня, и красный флаг, и ленинский портрет. Сегодня я сопредседатель, внимание, «Социалистической партии Справедливая Россия За Правду». Я, наконец, снял в рамках «Уроков русского» 3 программы о Ленине и революции, 4 о Сталине, одну о Дзержинском, и о Брежневе ещё.

И всякий раз на дни рождения Ленина и Сталина ко мне вдруг являются возмущённые люди и говорят: мы так тебе верили, а ты вон что, про бесов заговорил...
Вы точно мне верили? Может, вы Сванидзе верили? Дудю?
Это у них траур в эти дни. У меня - нет. И ещё, отдельный поклон всем «православным», претендующим на единственно верное толкование православия. Я вам вот что скажу. Вы живете в мире узаконенного насилия, ростовщичества, суррогатного материнства, проституции, игромании, сатанизма, сверхбогатства, унижения самых слабых и нищих, неонацизма, нищеты, - и считаете своим долгом в эти самые дни воевать с Лениным и с социализмом, будто это Ленин нынче вокруг вас всё выстроил. Нет, Ленин всё это старательно побеждал. А рукотворный ад этот возник как раз на руинах ленинского общества - словно бы явившись из книжки про буржуинов и мальчиша-Плохиша.

Теперь, главное. «Бесы» Достоевского - это антилиберальная книга. Знаете, где вы живёте? Вы живёте в либеральном обществе. Объявленном либералами в 1991 году. Теми самыми бесами. Вот среди них и живёте. И когда бесы берут власть над целыми странами в свои руки, как над Украиной - первым делом они бегут Ленина крушить. А потом - томос себе выкупают. Чтобы разрушать русскую православную церковь. Наверное, это сложная для понимания последовательность, но она именно такая.

Comments

Вот именно что в материалах дел сплошь антигосударственные проповеди и провокация силовых акций. Дайте ссылку на материалы дел, которые Вы видели в открытом доступе, недебил Вы наш.
хорошо. мне тоже будет полезно покопаться.
В первые же недели после прихода к власти большевиков (25 октября 1917 года) полилась кровь православных священников. Первомучеником открывшихся гонений стал протоиерей Иоанн Кочуров, служивший в Царском Селе (расстрелян 31 октября).
25 январЯ 1918 года у стен Киево-Печерской лавры был злодейски убит пастырь и иерарх Владимир (Богоявленский), митрополит Киевский.
Власти преследовали Церковь отнюдь не по политическим соображениям. С 1933 по 1937 годы прошла так называемая безбожная пятилетка, которая в рамках общегосударственного планирования народного хозяйства ставила целью «окончательно изжить религиозный дурман». Но Церковь Христова выстояла. В 1937 году прошла государственная перепись населения, во время которой треть горожан и две трети селян объявили себя верующими, убедительно свидетельствуя о провале атеистической кампании. Материалы этой переписи были запрещены для использования, многие из тех, кто ее осуществлял, подверглись репрессиям. Когда в 1990 году итоги переписи 1937 года были опубликованы, стало ясно, почему их так долго не обнародовали. Оказалось, что среди неграмотных православных верующие от шестнадцати лет и старше составляли 67,9%, среди грамотных — 79,2%.

Наиболее кровавые гонения пришлись на 1937–1939 годы. В пору Великой Отечественной войны отмечается некоторое ослабление преследования Церкви. В 1943 году, после того как стало известно, что на оккупированных немцами территориях открыто три тысячи семьсот тридцать два храма (больше, чем было в то время по всей Советской России), власти пересмотрели свою позицию. Однако и в годы войны аресты и расстрелы священников продолжались. С середины 1948 года давление государства на Церковь снова усилилось. Открытые ранее храмы опять закрыли, многие священнослужители были арестованы. С 1951 по 1972 год была закрыта почти половина всех храмов в России.
Первый священник в Петрограде, погибший от рук богоборческой власти. В 1918 году на пороге епархиального управления вступился за женщин, оскорбляемых красноармейцами, и был убит выстрелом в голову. У отца Петра были супруга и семеро детей.
Последний российский император и его семья, расстреляны в 1918 году в Екатеринбурге, в подвале Ипатьевского дома, по постановлению Уральского совета рабочих, крестьянских и солдатских депутатов.

На момент расстрела императору Николаю было 50 лет, императрице Александре 46 лет, великой княгине Ольге 22 года, великой княгине Татьяне 21 год, великой княгине Марии 19 лет, великой княгине Анастасии 17 лет, цесаревичу Алексию 13 лет. Вместе с ними были расстреляны их приближенные -лейб-медик Евгений Боткин, повар Иван Харитонов, камердинер Алексей Трупп, горничная Анна Демидова. - Антисоветчики проклятые..да?
Сестра императрицы-мученицы Александры Феодоровны, вдова убитого революционерами великого князя Сергея Александровича, после смерти мужа Елисавета Феодоровна стала сестрой милосердия и настоятельницей ею же созданной Марфо-Мариинской обители милосердия в Москве. Когда Елисавета Феодоровна была арестована большевиками, ее келейница инокиня Варвара, несмотря на предложение свободы, добровольно последовала за ней.
Вот сейчас либералы начнут мочить вас по мотивам того, что вы противники либеральной власти. Хорошо будет?
Ответ школьному учителю – это экзамен знаний, ответ следователю НКВД – экзамен веры и испытание на верность. Отчего новомученики молчали перед следователем, отрицали свою вину, не оправдывались?

Подлинное чудо и действие Святого Духа, что все новомученики на допросах вели себя почти одинаково, материалы следственных дел только и содержат: «Вину отрицаю», «Контрреволюционной деятельности не вел». Кто-то из новомучеников вообще, подобно Господу Иисусу, молчал на допросах. Одесский сщмч. Онуфрий (Гагалюк) задавался вопросом: «Почему Господь молчал перед Иродом?» И сам давал ответ: «Потому, что Ирод был недостоин слова Божия. Они хотели видеть чудо не для того, чтобы уверовать в Спасителя, а из пустого любопытства <…> Господь всегда может совершить чудо, но считает недостойным для этого современных богоборцев, так как совесть их глуха ко всяким духовным запросам: подобных им апостол определяет как “сожженных в совести своей”».

Да, перед сожжённой совестью бесполезно говорить о высоком достоинстве служения священника, о его честности и желании бескорыстно служить Богу и людям. Бесполезно говорить о вере атеисту и предателю о верности. Вот и молчали наши родственники-христиане и не признавали ложной своей вины. Нельзя было кривить душою.

Верные Церкви и Христу понимали, что ложь, клевета, согласие с несовершенными преступлениями и неправдивое самообвинение порочили бы Церковь, явились бы выражением земной корысти, трусости и малодушия, отсутствия упования на Бога, обещавшего не оставлять Своих верных при любых испытаниях. «Когда же приведут вас в синагоги, к начальствам и властям, не заботьтесь, как и что отвечать, или что говорить, ибо Святой Дух научит вас в тот час, что должно говорить» (Лк. 12:11–12).

Сщмч. Василий Максимов во время допроса отклонил обвинения, тогда сержант госбезопасности протянул ему его фотографию и попросил расписаться на обороте. Когда священник это сделал, он как нотариус заверил личность о. Василия. Через несколько дней тройка НКВД приговорила его к расстрелу, а фотографией воспользовался палач, чтобы удостовериться в подлинности особы перед казнью мученика.

Отдельной страницей в истории допросов наших святых можно выделить требование следователя назвать (проще сказать, открыть) органам власти свое окружение. На деле это значило подвергнуть всех братьев и сестер аресту и уничтожению. Преподобномученик Феодор (Богоявленский) недвусмысленно на допросе заявил: «Я считаю для себя нравственно невозможным называть следствию лиц, у которых я проживал, и на этот вопрос давать ответ отказываюсь».

Леонид (Сальков), новомученик Одесского края, называл «подлостью» покупать себе свободу или другие «возможности» ценой братской крови.

Необходимо понимать, что задачей следствия в то время был не поиск истины, а выполнение политического заказа советского руководства – подвести под приговор, обвинить в контрреволюционной деятельности, обосновать «преступление врага», сломать его и уничтожить. «Религиозники» подпадали под эту статью напрямую.
вдохновение, их ответы – пусть будут нам в наставление.

Герои Гражданской войны, старые коммунисты, оклеветанные чекисты плакали и молили о пощаде, а православные терпели. Святого исповедника Афанасия Сахарова допрашивали в одной из тюрем около 30 раз, обычно ночами. «Еле живой после пыток, сдерживая стон, святитель часто говорил близким людям: ‟Давайте помолимся, похвалим Бога!”. И первым запевал: ‟Хвалите имя Господне”. И пение это его оживляло. Вновь пришедших узников владыка ободрял: ‟Не падай духом. Господь сподобил тебя, по Своей великой милости, немного за Него пострадать. Благодари Бога за это!”».

Правда, мученикам чаще было куда спокойнее, чем допрашивавшему их следователю. Кто кому служит – тот тому и раб. Святые служили Богу Всемогущему, видящему все муки и слезы. Они поступали с пониманием того, что наступил крестный час и самый главный момент в жизни. И потому, выслушав, что следователь записывал из их ответов, с сознанием полноты исполненного долга ставили или не ставили свою подпись под протоколом. И не было и тени смущающих душу сомнений – никого не оклеветал, себя не оболгал. Главное – остался верным Богу.

В то время к подследственным применялись беспощадные пытки, и некоторые из арестованных под воздействием мучительных телесных страданий оговаривали себя и других и подписывали протоколы, которые были составлены следователями. Правды ради заметим, что все духовенство епархии, арестованное по делу сщисп. Луки (Войно-Ясенецкого), ложно оговаривало его в контрреволюционной деятельности, которую святой исповедник отрицал как ложь. Интересно, что в житиях новомучеников встречаем даже случаи очной ставки священников, которые сломались и говорили всё, что желал следователь (в том числе и клевету на собратьев), и новомучеников, смотрящих добрыми глазами страдальца на заблудшего брата.

Были случаи оклеветания себя, но впоследствии покаяния. В сентябре 1937 года арестовали священников Иоанна и Василия Козыревых. Отец Иоанн на первом следствии себя признал виновным – оклеветал себя, но покаялся в долгие годы лагерной жизни. Опыт следствия 1934 года многому их научил – прежде всего тому, что оно держится на лжи, что следователи ради достижения своей цели не побрезгуют ничем, что ни одному их слову верить нельзя. И потому оставался единственный выход – быть в меру сил мужественным, не признавать и не подписывать лжи и молить Бога о том, чтобы Он даровал силы все претерпеть.

Немощь часто силой брата закрывалась. На групповом допросе со слабым священником удивительно вел себя сщмч. Николай (Добронравов). «Я требую, – сказал архиепископ, – чтобы вы оставили в покое свящ. Сергея Сидорова. Я его знаю как нервнобольного человека, а вам (о. Сергий) я запрещаю говорить что бы то ни было следователю властью епископа». Позднее о. Сергий писал: «Вряд ли эти мои строки будут прочтены многими, но если… близкие прочтут их, пусть они склонятся перед дивным ликом архиепископа Николая, некогда в застенках ГПУ избавившего меня от самого большого несчастья – от выдачи друзей врагам веры и Церкви».

Странное желание видим в тогдашней следственной системе. Допрос преследовал почему-то цель унизить Церковь, обесценить священство, принудить к предательству братьев. Почти всегда целью допросов и пыток было желание, чтобы «подопечный» оставил священство, чтобы отрекся. Это давало уникальную возможность государственной пропаганде атеизма. Поэтому на этом вопросе заостряли внимание.

Сщмч. Евфимий (Горячев) во время допроса на приказ бросить священство отвечал: «Бросить священство – никогда не брошу! Служу я по убеждению. Может быть, будет время, когда нас будут возить под соломой, под навозом, чтобы совершать службы в подвалах или даже ямах, и тогда я не брошу служить. Советская власть преследует христианство. Христианство останется. Возможно, останутся только одни сильные, которые сумеют возродить христианство. Были в древности такие периоды, когда христиан сжигали, но, несмотря на это, в катакомбах, в подвалах христиане остались, и христианство восторжествовало».

Великие наши новомученики при всей своей хрупкости объявляли войну атеизму, войну безбожию, войну темным силам. И это было необходимо, чтобы остаться верным Христу. Сщмч. Александр (Колоколов) на допросе говорил: «Власть существующая проводит безбожие, она вместе с партией коммунистов ликвидирует и убивает веру в Бога. Значит, это власть темных сил, сатаны. С такой властью я обязан был бороться за свою паству всеми силами, что и делал по мере сил. От этого я отказаться не могу ни при каких условиях. Представители власти на земле сейчас – слуги ‟темных сил”. Вот почему признать себя виновным перед такой властью я не могу».

Мужественно пройдя систему допросов, новомученики не приняли требований следователей отречься от сана, от своих убеждений, оклеветать своих ближних. Они взяли на себя подвиг мученичества за Христа, терпели жесточайшие мучения и перед лицом насильственной и бесчеловечной расправы не озлобились, остались верными Церкви и Богу.

Новомученики – это подлинные победители страха и отчаяния. Их жизнь – нам пример, их подвиг – наше
Между делами “церковными” и “нецерковными”, проходящими по одной и той же 58-й статье (в основном, пп. 10–11, реже — 6 или 8) — большая разница. Мы видим, что в большинстве случаях ни кровь, ни страдания, понесенные чадами Церкви, не могут заставить христиан возвести хулу на Церковь, поколебать их любовь к Богу даже перед лицом смерти; работая со следственными делами христиан, мы удостоились видеть их подлинную радостную готовность умереть за Христа.

“От Бога мы не отказывались и никогда не откажемся, что хотите, с нами делайте”, — говорят на допросе монахини Акатовского (Алексеевского) монастыря[1]. Подобные слова, сказанные в лицо своим мучителям, нередко встречаются в следственных “церковных” делах.

Священнослужители и миряне чаще всего обвинялись в антисоветской агитации, выражающейся “в монархических настроениях” и в “недовольстве политикой партии и правительства” из-за гонения на Церковь. Это последнее обвинение, записанное пером следователя, приобретало порой форму полнейшей бессмыслицы: истерзанный священник, находящийся в тюремных узах, обвинялся в “распространении ложных сведений” о том, что “священники арестовываются, храмы закрываются”. Подобные обвинения не редкость в 30-е годы. Но вопреки себе следователи в этих случаях писали чистую правду. Все так и было: священники арестовывались именно за то, что они священники, верующие — за то, что верующие. Самое серьезное обвинение, выдвигаемое против “церковников” (так писали следователи тех лет) — это участие в “контрреволюционной церковной группировке” или в “нелегальной церковно-монархической организации” со “Всесоюзным центром и филиалами на местах”; к такой организации чекисты отнесли, например, “ИПЦ” — дела 1928 и 1930–1931 гг.[2]. Но здесь все, как обычно. Более сложны для исследователя дела послевоенные, по которым священники, служившие в тяжелейших условиях оккупации, проходят как “пособники немцев”.

Работая со следственными материалами, мы должны постоянно помнить, что “церковные” дела, несмотря на их кажущуюся прозрачность, так же лживы, как и другие. Только здесь ложь не лежит на поверхности, а потому она представляется более опасной.
Фальсификацией следственных дел (или, на языке чекистов, — липачеством) занимались все райотделы Управлений НКВД, в том числе, Москвы и Московской области. Из-за обилия дел в конце 30-х гг. к следственной работе стали привлекать людей из других ведомств и учреждений. Так, арестованный в 1940 г. начальник городской пожарной охраны А. С. Живов рассказывал, что он, как и другие его сослуживцы-пожарники, а также призванные со стороны работники ЗАГСа и фельдсвязи изготовляли протоколы допросов по “вопроснику”, который предоставляли им сотрудники Кунцевского РО УНКВД Каретников и Кузнецов. “Фактически никаких допросов не было”, — сообщает оперуполномоченный Мытищенского РО УНКВД Н. Д. Петров[4]. (Мытищенское РО НКВД отличалось тем, что проводило расследование в течение суток. Особенно усердствовал в деле фальсификации следственных дел уполномоченный Прелов со своей группой. Когда пришли арестовывать его самого, он, прекрасно понимая, что его ждет, застрелился).

О том, как проходила работа по изготовлению липаческих протоколов в Кунцевском РО УНКВД, рассказывает инструктор ЗАГСа Петушков: “Часть протоколов <начальником Кунцевского РО УНКВД> Каретниковым писалась заранее, то есть они печатались на пишущей машинке под диктовку, а после он давал приказание работникам ЗАГСа переписывать с напечатанного в бланк протокола допроса. После этого вызывался арестованный, и ему предлагалось подписать написанный заранее протокол”.

Конечно, к признаниям бывших следователей или тех, кто привлекался к проведению следствия, надо тоже относиться критически. Но совершенно очевидно, что ложь здесь была иного рода. Пытаясь снять с себя ответственность за содеянное, эти работники перекладывали вину друг на друга и на вышестоящие чины.

Рассказывает начальник Коломенского РО УНКВД Галкин: “Протоколы писались в отсутствие обвиняемых специальной группой сотрудников. Другая группа принуждала подписывать”.

Таким же образом, по признанию самих следователей, фабриковались “собственноручные признания” и даже протоколы очных ставок. Как пример можно привести рапорт начальника Первого спецуправления УНКВД МО старшего лейтенанта Овчинникова на имя начальника Управления НКВД по МО майора Журбенко. В рапорте по делу рабочего Рыцарева говорится: “В следствии имеется протокол очной ставки Рыцарева с Минайченковым. По заявлению Рыцарева и Минайченкова, очной ставки фактически не было, и этот протокол подписан под угрозой насилием”[5].

Конечно, есть случаи, когда не приходится сомневаться, что протоколы признаний написаны со слов самого обвиняемого или же им самим. Эти протоколы для исследователя, может быть, представляют самую большую ценность: по ним можно изучать историю Церкви и восстанавливать чуть ли не по дням церковную жизнь тех лет. Но это — редчайшие случаи, единицы — на тысячи. Обычно печальная слава об этих людях проникала за стены тюрем. Они были известны в церковных кругах. Но не о них сейчас речь, а обо всех других.

Если, как говорят знающие люди, допросов “фактически не было”, откуда же появляется в протоколах обвиняемых множество названных ими подлинных имен и адресов будущих жертв НКВД? Для этого, как мы знаем, существовала целая армия осведомителей. Часто это были ближайшие, совершенно “свои” люди, хорошо знавшие окружение обвиняемых и специально собиравшие о них сведения. Иногда из-за небрежности и спешки следствия можно увидеть следы их деятельности: попадаются дела, где подследственные в числе своих знакомых называют и самих себя, что ни в коем случае не могло бы иметь места, если б это были их собственные признания. В других случаях, как, например, в деле последнего настоятеля Троице-Сергиевой Лавры архимандрита Кронида[6], мы также замечаем некоторую нестыковку. На первом допросе преподобномученик Кронид якобы называет четырнадцать иеромонахов, служащих на приходах Загорского благочиния, но в дальнейшем он отказывается отвечать на тот же самый вопрос, как будто он на него уже не ответил. Где правда?



"Теперь мы должны спросить себя: может ли следственное дело, этот клубок лжи, клеветы и насилия, служить критерием не то что святости, но и простого человеческого достоинства или недостоинства? В настоящий момент просмотрено огромное количество следственных дел, но просмотрены они с известной степенью доверия. А ведь не имея в руках ничего, кроме следственных документов, мы не можем быть уверены ни в чем, кроме того бесспорного факта, что человек был незаконно расстрелян, а по “церковным” делам — что он несомненно пострадал за веру. И это все, чем мы располагаем. Мы должны постоянно помнить, что следователи, которые вели “церковные” (да и все другие) дела, нам не помощники. Всякие оценки в отношении допросов обвиняемых, “собственноручных признаний”, свидетельских показаний, признаний вины и подписей должны быть исключены. Мы обыкновенные люди, наши возможности ограничены. Мы можем не разглядеть за нагромождениями лжи чьего-то высокого подвига, чьей-то, может быть, истинной святости, предпочтя им более безукоризненное, на наш взгляд, поведение на следствии. И праведники снова будут гонимы, но уже с нашим участием. Нужен какой-то иной подход, иная концепция в работе со следственными делами, если пользоваться ими как единственным источником при сборе материалов для канонизации.

Несмотря на все вышесказанное, мы чрезвычайно дорожим возможностью работать с материалами следствия, где находим массу биографических сведений о священнослужителях и мирянах, ценнейшие фотографии, письма, проповеди священников и даже церковные документы. А главное, следственные дела помогают нам восстанавливать имена убиенных, буквально вынимая их из бездны забвения и возвращая эти имена Церкви для поминовения и славы ее. Но работать со следственными делами мы должны предельно осторожно и деликатно, и упаси нас Бог судить о ком-либо или о чем-либо, основываясь лишь на документах следствия.

**Автор — ответственный редактор «Книги памяти жертв политических репрессий “Бутовский полигон”».
Виталий, я отвечу на все Ваши сообщения разом. Вы вроде как говорили, что чуть ли не сканы доступных материалов дел выложите, но как-то туго у Вашей секты с этим. Где документы? Я считаю вас - царебожников и сторонников культа новомученников - деструктивной еретической сектой психопатов, которые замутнили религию политикой. Такой писанины написали горы в своё время. Вы, быть может, ещё верите в то, что Берия лично расстреливал людей на своей даче, растворял трупы в кислоте и смывал в ванную? Пишут ведь и такое. Вот Вы упомянули опять Владимира Богоявленского. Вы не заметили моего сообщения о нём? Его проложили его же монахи. Вот так церковь! Всё остальное просто истеричная писанина, исшедшая только из фантазий людей такого же склада, как у схиигумена Сергия. Есть вера - тихая спокойная, рассудительная, а есть истеричный обскурантизм. Вот Вы - обскурант без головы.
Я тут на один текст наткнулся - он хорошо проиллюстрирует уровень вашей пропаганды.

"МУЧЕНИКИ ЗА ХРИСТА
(Это должен прочесть каждый...)

Жестокость коммунистических расправ в эпоху Гражданской войны не имела границ: архиепископа Тобольского Гермогена (Долганева) утопили в р. Туре - притом дьявольски изощренным способом: он был привязан к лопастям колесного парохода... Посаженный на кол, в Самаре погиб епископ Михайловский Исидор (Колоколов)... Епископа Платона (Ревельского), обливая водой на морозе, обратили в ледяной столб. Епископ Соликамский Феофан (Ильминский) [вместе с двумя священниками и пятью мирянами]… был спущен ночью вниз головой в прорубь, причем замерзшие края прорубной ямы палачи пробивали плечами и телом епископа». Христиан варили в котлах с кипящей смолой, распинали (три священника, например, были распяты на крестах в 1918 году в Херсоне), топили с привязанными к ногам камнями, снимали с несчастных скальпы, тела их рубили топорами на куски. Таких злодейств Русь не знала даже в нашествие Мамая! Причем это не было «излишествами революционного процесса», а закономерным проявлением всей его богоборческой и бесчеловечной сути, проявлением политики, сознательно направлявшейся и поддерживавшейся коммунистами из центра: непосредственно сами главари большевизма и возглавляли весь зверский процесс расправы с христианами Православной России...".

Вот первый - архиепископ Гермоген. В 1905 г. его патриотическое воззвание спровоцировало еврейский погром, с 1907 г. - руководитель ячейки политической организации "Союз русского народа" в Саратове, в 1912 году отказался подчиняться Синоду и выехать во вверенную ему епархию, злословил Синод, то есть своё церковное начальство, в 1917 году - выступил против революций. Был арестован и казнен (при этом к колесу парохода его никто не привязывал). Каков? Хорош? Души пасомых спасал или политикой занимался?

Второй - епископ Исидор (Колоколов). Будучи инспектором Санкт-Петербургской духовной академии попался на содомской связи со студентом 1-ого курса, из-за чего среди студентов начались волнения. В 1894 г. с казаками захватил старообрядческий скит и изгнал оттуда старообрядцев - то есть, сам был гонителем веры. В 1905 г. принял участие в создании политической организации "Белое знамя". В 1911 г. за деяния, не достойные епископского звания, был отправлен на покой. Что это за деяния, не знаю, может быть, опять Содом? После стал ближайшим другом Распутина. После Октября занимался подпольной контреволюционной деятельностью, был арестован и подписал просьбу о снисхождении, в котором назвал себя сторонником советской власти (где твёрдость?). Был просто расстрелян, а не посажен на кол, как это утверждают истеричные придурки.

Третий. Епископ Платон. Вроде был хорошим человеком, за что казнен неизвестно. Не исключаю всё-таки, что мог выступить против власти, но мог и действительно быть мучеником. История тёмная. Но водой на морозе его никто не заливал, он был застрелен.

Четвёртый. Епископ Феофан - активно противодействовал национализации церковных земель. За это и пострадал - не за исповедание веры, а за антигосударственную деятельность.

Вот так у вас и во всём - ложь на лжи. Все эти иерархи, занимаясь политиканством, погрязая в содомстве, прекословя начальству и внося расколы, сами разгоняли ситуацию и сеяли хаос. Революция - это их ребёнок, ваших новомученников.
Сообщаю вам адреса сайтов, на которых публикуются номера уголовных дел, касающихся священников и мирян пострадавших от палачей в годы репрессий: https://newdaynews.ru/ekb/616105.html; https://www.severreal.org/a/30883207.html;https://www.vgd.ru/(дело "Церковников"); "Дело "Всесоюзной контрреволюционной монархической организации церковников ИПЦ""(Архив УФСБ СПб. ЛО. Д. П-83017. Т. 1. Л. 168.)http://www.portal-credo.ru/site/?act=lib&id=2508; http://soborgatchina.tilda.ws/page5301365.html; http://istmat.info/node/32614(Через трупы врага на благо народа); "Оперативный приказ народного комиссара внутренних дел СССР Н. И. Ежова № 00447 «Об операции по репрессированию бывших кулаков, уголовников и других антисоветских элементов». 30 июля 1937 г."(http://istmat.info/node/32818); https://lib.pravmir.ru/library/readbook/4134.
Будет мало, просите скину еще, поле ваши учителя хорошее подготовили. Принимайте в день не более часа, могут быть побочные эффекты. И да хранит вас Бог.

Май 2023

Вс Пн Вт Ср Чт Пт Сб
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031   

Метки

Разработано LiveJournal.com