?

Каждый год у меня это вызывает что-то вроде усталой улыбки. Я воспитан на книжках Аркадия Гайдара, на «Донских рассказах» Шолохова, на стихах Есенина, Маяковского, Багрицкого, Павла Васильева - это первые мои книги. Я пережил распад СССР как катастрофу. 19 августа 1991 года я вышел на первый митинг. С 1996 года я в Национал-большевистской партии был - 25 лет. Я написал сотни статей о красной идее. Я написал роман «Санькя» о парне, сердце которого разрывает ненависть к новому порядку вещей и жалость о прошлом. На Донбассе в батальоне у меня была и молельня, и красный флаг, и ленинский портрет. Сегодня я сопредседатель, внимание, «Социалистической партии Справедливая Россия За Правду». Я, наконец, снял в рамках «Уроков русского» 3 программы о Ленине и революции, 4 о Сталине, одну о Дзержинском, и о Брежневе ещё.

И всякий раз на дни рождения Ленина и Сталина ко мне вдруг являются возмущённые люди и говорят: мы так тебе верили, а ты вон что, про бесов заговорил...
Вы точно мне верили? Может, вы Сванидзе верили? Дудю?
Это у них траур в эти дни. У меня - нет. И ещё, отдельный поклон всем «православным», претендующим на единственно верное толкование православия. Я вам вот что скажу. Вы живете в мире узаконенного насилия, ростовщичества, суррогатного материнства, проституции, игромании, сатанизма, сверхбогатства, унижения самых слабых и нищих, неонацизма, нищеты, - и считаете своим долгом в эти самые дни воевать с Лениным и с социализмом, будто это Ленин нынче вокруг вас всё выстроил. Нет, Ленин всё это старательно побеждал. А рукотворный ад этот возник как раз на руинах ленинского общества - словно бы явившись из книжки про буржуинов и мальчиша-Плохиша.

Теперь, главное. «Бесы» Достоевского - это антилиберальная книга. Знаете, где вы живёте? Вы живёте в либеральном обществе. Объявленном либералами в 1991 году. Теми самыми бесами. Вот среди них и живёте. И когда бесы берут власть над целыми странами в свои руки, как над Украиной - первым делом они бегут Ленина крушить. А потом - томос себе выкупают. Чтобы разрушать русскую православную церковь. Наверное, это сложная для понимания последовательность, но она именно такая.

Comments

У них тоже веры не было?
Одно время я бегло изучал биографии новомучеников. Пришел к выводу, что гибли люди не за веру, а как участники политической борьбы (по крайней мере этот вывод следовал по изученным мной биографиям). Если ты выступил против условного кесаря и погиб, ты заслуживаешь уважения независимо от позиции, но ты не святой и не мученик, ты государственный преступник.
А если не погиб, а шлепнул кесаря, то спаситель отечества.

Мятеж не может кончиться удачей, -
В противном случае его зовут иначе.
"Бегло" можно только стрелять, "бегло" это уже не изучение. Я вам привел конкретные фамилии, вы про их биографии пишите? Человеку говорит упырь - откажись от Христа ииии домой иди, не откажешься ... к стенке. Они шли к стенке. Вы говорите что это политическая борьба?))))))).
"...Человеку говорит упырь - откажись от Христа ииии домой иди, не откажешься ... к стенке. ..."
Вот Вы с чего взяли, что происходило именно так? Материалы дел читали что ли? Такое ощущение, что Вы как в 1989 году "Огонёк" прочитали, так до сих пор под впечатлением и находитесь. Священство шло под пресс не из-за исповедания, а за антисоветские проповеди, за провоцирование беспорядков, противодействие изъятию ценностей (когда государству нужно, то можно изъять, так и византийские императоры делали). Вот возьмите первое имя своего списка - Владимир Богоявленский, митрополит Киевский. Был убит по наущению своих же подчиненных монахов, которые, будучи недовольны его управлением и заведенными им порядками, просто спровоцировали бандитов убить своего настоятеля. Очень красноречивый пример состояния церкви того времени. Только вопрос - а причем тут большевики? Почему эту жертву повесили на них?
Потому что материалы дел уголовных публикуются, они частично рассекречены. Журнал Фома, уже несколько лет публикует их фактически как жития новомучеников. Проблема в том, что идеология разного рода ...штейнов в кожанках не предполагала Христа воскресшего и сам факт его исповедания расценивался ими как антикоммунистическая пропаганда. Уверен..., вы не дебил, которым прикидываетесь, значит либо провокатор либо демагог. Хотя это тоже часть пропаганды. Кстати... Христос воскресе!!! Троян бил, Диоклетиан бил, Нерон бил, Ленин бил, Сталин бил, а он воскрес назло всем нам ...упырям. Потому как, кто скажет, что без греха - лжец. Так что все мы упыри и Иуды. Мир вам.
Вот именно что в материалах дел сплошь антигосударственные проповеди и провокация силовых акций. Дайте ссылку на материалы дел, которые Вы видели в открытом доступе, недебил Вы наш.
хорошо. мне тоже будет полезно покопаться.
В первые же недели после прихода к власти большевиков (25 октября 1917 года) полилась кровь православных священников. Первомучеником открывшихся гонений стал протоиерей Иоанн Кочуров, служивший в Царском Селе (расстрелян 31 октября).
25 январЯ 1918 года у стен Киево-Печерской лавры был злодейски убит пастырь и иерарх Владимир (Богоявленский), митрополит Киевский.
Власти преследовали Церковь отнюдь не по политическим соображениям. С 1933 по 1937 годы прошла так называемая безбожная пятилетка, которая в рамках общегосударственного планирования народного хозяйства ставила целью «окончательно изжить религиозный дурман». Но Церковь Христова выстояла. В 1937 году прошла государственная перепись населения, во время которой треть горожан и две трети селян объявили себя верующими, убедительно свидетельствуя о провале атеистической кампании. Материалы этой переписи были запрещены для использования, многие из тех, кто ее осуществлял, подверглись репрессиям. Когда в 1990 году итоги переписи 1937 года были опубликованы, стало ясно, почему их так долго не обнародовали. Оказалось, что среди неграмотных православных верующие от шестнадцати лет и старше составляли 67,9%, среди грамотных — 79,2%.

Наиболее кровавые гонения пришлись на 1937–1939 годы. В пору Великой Отечественной войны отмечается некоторое ослабление преследования Церкви. В 1943 году, после того как стало известно, что на оккупированных немцами территориях открыто три тысячи семьсот тридцать два храма (больше, чем было в то время по всей Советской России), власти пересмотрели свою позицию. Однако и в годы войны аресты и расстрелы священников продолжались. С середины 1948 года давление государства на Церковь снова усилилось. Открытые ранее храмы опять закрыли, многие священнослужители были арестованы. С 1951 по 1972 год была закрыта почти половина всех храмов в России.
Первый священник в Петрограде, погибший от рук богоборческой власти. В 1918 году на пороге епархиального управления вступился за женщин, оскорбляемых красноармейцами, и был убит выстрелом в голову. У отца Петра были супруга и семеро детей.
Последний российский император и его семья, расстреляны в 1918 году в Екатеринбурге, в подвале Ипатьевского дома, по постановлению Уральского совета рабочих, крестьянских и солдатских депутатов.

На момент расстрела императору Николаю было 50 лет, императрице Александре 46 лет, великой княгине Ольге 22 года, великой княгине Татьяне 21 год, великой княгине Марии 19 лет, великой княгине Анастасии 17 лет, цесаревичу Алексию 13 лет. Вместе с ними были расстреляны их приближенные -лейб-медик Евгений Боткин, повар Иван Харитонов, камердинер Алексей Трупп, горничная Анна Демидова. - Антисоветчики проклятые..да?
Сестра императрицы-мученицы Александры Феодоровны, вдова убитого революционерами великого князя Сергея Александровича, после смерти мужа Елисавета Феодоровна стала сестрой милосердия и настоятельницей ею же созданной Марфо-Мариинской обители милосердия в Москве. Когда Елисавета Феодоровна была арестована большевиками, ее келейница инокиня Варвара, несмотря на предложение свободы, добровольно последовала за ней.
Вот сейчас либералы начнут мочить вас по мотивам того, что вы противники либеральной власти. Хорошо будет?
Ответ школьному учителю – это экзамен знаний, ответ следователю НКВД – экзамен веры и испытание на верность. Отчего новомученики молчали перед следователем, отрицали свою вину, не оправдывались?

Подлинное чудо и действие Святого Духа, что все новомученики на допросах вели себя почти одинаково, материалы следственных дел только и содержат: «Вину отрицаю», «Контрреволюционной деятельности не вел». Кто-то из новомучеников вообще, подобно Господу Иисусу, молчал на допросах. Одесский сщмч. Онуфрий (Гагалюк) задавался вопросом: «Почему Господь молчал перед Иродом?» И сам давал ответ: «Потому, что Ирод был недостоин слова Божия. Они хотели видеть чудо не для того, чтобы уверовать в Спасителя, а из пустого любопытства <…> Господь всегда может совершить чудо, но считает недостойным для этого современных богоборцев, так как совесть их глуха ко всяким духовным запросам: подобных им апостол определяет как “сожженных в совести своей”».

Да, перед сожжённой совестью бесполезно говорить о высоком достоинстве служения священника, о его честности и желании бескорыстно служить Богу и людям. Бесполезно говорить о вере атеисту и предателю о верности. Вот и молчали наши родственники-христиане и не признавали ложной своей вины. Нельзя было кривить душою.

Верные Церкви и Христу понимали, что ложь, клевета, согласие с несовершенными преступлениями и неправдивое самообвинение порочили бы Церковь, явились бы выражением земной корысти, трусости и малодушия, отсутствия упования на Бога, обещавшего не оставлять Своих верных при любых испытаниях. «Когда же приведут вас в синагоги, к начальствам и властям, не заботьтесь, как и что отвечать, или что говорить, ибо Святой Дух научит вас в тот час, что должно говорить» (Лк. 12:11–12).

Сщмч. Василий Максимов во время допроса отклонил обвинения, тогда сержант госбезопасности протянул ему его фотографию и попросил расписаться на обороте. Когда священник это сделал, он как нотариус заверил личность о. Василия. Через несколько дней тройка НКВД приговорила его к расстрелу, а фотографией воспользовался палач, чтобы удостовериться в подлинности особы перед казнью мученика.

Отдельной страницей в истории допросов наших святых можно выделить требование следователя назвать (проще сказать, открыть) органам власти свое окружение. На деле это значило подвергнуть всех братьев и сестер аресту и уничтожению. Преподобномученик Феодор (Богоявленский) недвусмысленно на допросе заявил: «Я считаю для себя нравственно невозможным называть следствию лиц, у которых я проживал, и на этот вопрос давать ответ отказываюсь».

Леонид (Сальков), новомученик Одесского края, называл «подлостью» покупать себе свободу или другие «возможности» ценой братской крови.

Необходимо понимать, что задачей следствия в то время был не поиск истины, а выполнение политического заказа советского руководства – подвести под приговор, обвинить в контрреволюционной деятельности, обосновать «преступление врага», сломать его и уничтожить. «Религиозники» подпадали под эту статью напрямую.
вдохновение, их ответы – пусть будут нам в наставление.
Между делами “церковными” и “нецерковными”, проходящими по одной и той же 58-й статье (в основном, пп. 10–11, реже — 6 или 8) — большая разница. Мы видим, что в большинстве случаях ни кровь, ни страдания, понесенные чадами Церкви, не могут заставить христиан возвести хулу на Церковь, поколебать их любовь к Богу даже перед лицом смерти; работая со следственными делами христиан, мы удостоились видеть их подлинную радостную готовность умереть за Христа.

“От Бога мы не отказывались и никогда не откажемся, что хотите, с нами делайте”, — говорят на допросе монахини Акатовского (Алексеевского) монастыря[1]. Подобные слова, сказанные в лицо своим мучителям, нередко встречаются в следственных “церковных” делах.

Священнослужители и миряне чаще всего обвинялись в антисоветской агитации, выражающейся “в монархических настроениях” и в “недовольстве политикой партии и правительства” из-за гонения на Церковь. Это последнее обвинение, записанное пером следователя, приобретало порой форму полнейшей бессмыслицы: истерзанный священник, находящийся в тюремных узах, обвинялся в “распространении ложных сведений” о том, что “священники арестовываются, храмы закрываются”. Подобные обвинения не редкость в 30-е годы. Но вопреки себе следователи в этих случаях писали чистую правду. Все так и было: священники арестовывались именно за то, что они священники, верующие — за то, что верующие. Самое серьезное обвинение, выдвигаемое против “церковников” (так писали следователи тех лет) — это участие в “контрреволюционной церковной группировке” или в “нелегальной церковно-монархической организации” со “Всесоюзным центром и филиалами на местах”; к такой организации чекисты отнесли, например, “ИПЦ” — дела 1928 и 1930–1931 гг.[2]. Но здесь все, как обычно. Более сложны для исследователя дела послевоенные, по которым священники, служившие в тяжелейших условиях оккупации, проходят как “пособники немцев”.

Работая со следственными материалами, мы должны постоянно помнить, что “церковные” дела, несмотря на их кажущуюся прозрачность, так же лживы, как и другие. Только здесь ложь не лежит на поверхности, а потому она представляется более опасной.
Фальсификацией следственных дел (или, на языке чекистов, — липачеством) занимались все райотделы Управлений НКВД, в том числе, Москвы и Московской области. Из-за обилия дел в конце 30-х гг. к следственной работе стали привлекать людей из других ведомств и учреждений. Так, арестованный в 1940 г. начальник городской пожарной охраны А. С. Живов рассказывал, что он, как и другие его сослуживцы-пожарники, а также призванные со стороны работники ЗАГСа и фельдсвязи изготовляли протоколы допросов по “вопроснику”, который предоставляли им сотрудники Кунцевского РО УНКВД Каретников и Кузнецов. “Фактически никаких допросов не было”, — сообщает оперуполномоченный Мытищенского РО УНКВД Н. Д. Петров[4]. (Мытищенское РО НКВД отличалось тем, что проводило расследование в течение суток. Особенно усердствовал в деле фальсификации следственных дел уполномоченный Прелов со своей группой. Когда пришли арестовывать его самого, он, прекрасно понимая, что его ждет, застрелился).

О том, как проходила работа по изготовлению липаческих протоколов в Кунцевском РО УНКВД, рассказывает инструктор ЗАГСа Петушков: “Часть протоколов <начальником Кунцевского РО УНКВД> Каретниковым писалась заранее, то есть они печатались на пишущей машинке под диктовку, а после он давал приказание работникам ЗАГСа переписывать с напечатанного в бланк протокола допроса. После этого вызывался арестованный, и ему предлагалось подписать написанный заранее протокол”.

Конечно, к признаниям бывших следователей или тех, кто привлекался к проведению следствия, надо тоже относиться критически. Но совершенно очевидно, что ложь здесь была иного рода. Пытаясь снять с себя ответственность за содеянное, эти работники перекладывали вину друг на друга и на вышестоящие чины.

Рассказывает начальник Коломенского РО УНКВД Галкин: “Протоколы писались в отсутствие обвиняемых специальной группой сотрудников. Другая группа принуждала подписывать”.

Таким же образом, по признанию самих следователей, фабриковались “собственноручные признания” и даже протоколы очных ставок. Как пример можно привести рапорт начальника Первого спецуправления УНКВД МО старшего лейтенанта Овчинникова на имя начальника Управления НКВД по МО майора Журбенко. В рапорте по делу рабочего Рыцарева говорится: “В следствии имеется протокол очной ставки Рыцарева с Минайченковым. По заявлению Рыцарева и Минайченкова, очной ставки фактически не было, и этот протокол подписан под угрозой насилием”[5].

Конечно, есть случаи, когда не приходится сомневаться, что протоколы признаний написаны со слов самого обвиняемого или же им самим. Эти протоколы для исследователя, может быть, представляют самую большую ценность: по ним можно изучать историю Церкви и восстанавливать чуть ли не по дням церковную жизнь тех лет. Но это — редчайшие случаи, единицы — на тысячи. Обычно печальная слава об этих людях проникала за стены тюрем. Они были известны в церковных кругах. Но не о них сейчас речь, а обо всех других.

Если, как говорят знающие люди, допросов “фактически не было”, откуда же появляется в протоколах обвиняемых множество названных ими подлинных имен и адресов будущих жертв НКВД? Для этого, как мы знаем, существовала целая армия осведомителей. Часто это были ближайшие, совершенно “свои” люди, хорошо знавшие окружение обвиняемых и специально собиравшие о них сведения. Иногда из-за небрежности и спешки следствия можно увидеть следы их деятельности: попадаются дела, где подследственные в числе своих знакомых называют и самих себя, что ни в коем случае не могло бы иметь места, если б это были их собственные признания. В других случаях, как, например, в деле последнего настоятеля Троице-Сергиевой Лавры архимандрита Кронида[6], мы также замечаем некоторую нестыковку. На первом допросе преподобномученик Кронид якобы называет четырнадцать иеромонахов, служащих на приходах Загорского благочиния, но в дальнейшем он отказывается отвечать на тот же самый вопрос, как будто он на него уже не ответил. Где правда?



Май 2023

Вс Пн Вт Ср Чт Пт Сб
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031   

Метки

Разработано LiveJournal.com