Такие письма: счастье сочинителя.
Людмила /ФБ/
Из черновиков конца 2019 - начала 2020.
Забавна динамика - специально не стала ничего менять, даже обращение (не сочтите за фривольность, а то будто вы сами не ведёте таких прямых диалогов с писателями, в своей голове))...
1.
Читаю вашего Есенина.
И прежде даже его самого - живого, пульсирующего, трудного, такого, каким ждала и не ожидала - поражает, насколько другой ты. Никаких гарцеваний, молодецкой удали и дури - как во ВЗВОДЕ, никакого азартного похохатывания за кадром или мастерского потирания рук - что даже в ОБИТЕЛИ чувствовалось и наполняло книгу особым звучанием.
Нет - здесь ты матов и лишён всякой миловидности, строг и словно прохладно-отстранён. И эта невыносимая сдержанность твоя как автора, как ни странно, цепляет и погружает в Есенина ещё пуще и жесточЕе.
И мне, мне безумно хочется вызвать дух художника Анненкова, чтобы он нацарапал твой портрет на обороте книги - тебя сегодняшнего будто вывернутого наизнанку всем зарубцевавшимся кое-как и коряво-задубелым больным нутром.
2.
Нет, по твоей книге не про женщин надо спектакль ставить. Скорее "Семь страстей Есенина" (и по нему). Про женщин ты лунно, бескровно пишешь, "с холодком" Есенинским: вот, было и всё.
И будто оживаешь, являешь себя во всей нервной сложности мысли, наблюдательности, власти - когда речь, к примеру, о Махно, Блоке, имажинизме, об изводе причин революции от раскола, о Пугачёве и Разине, стихах и смерти, о Маяковском - что сквозняком козырным у тебя всюдно, и тд... - то есть о действительно важном для Есенина, поглощающим всего его. И тебя. О страстях в высшем смысле.
А женщины что - в случае Есенина их всех в один клубок можно свить, цветной, мулине. Живой такой, подрагивающий, клокочущий даже иногда.
3.
А ведь концовкой спектакля "Семь женщин Есенина" может быть твой сон детский - где Есенин с Пушкиным вместе. Причём как сон и снять (и на экране задника дать): Чуть в дымце утренней, в растуманьях - в поле по первому лету или на дороге просёлочной. И они вдвоём - молодые, весёлые, необъезженные, неизжитые... Идут от всех этих женщин, которые и плачут о Сергее, и исповедуются, и судятся тут же. Одновременно.
А Пушкин с Есениным идут себе, чуть пританцовывая даже - к тому и в том, что всегда для них было превыше женщин - Россия, поэзия, стихия бытия русского. И намёток песни... народной, неиспетой, голосом только или гудением проступающей - ведёт их, родных.

Людмила /ФБ/
Из черновиков конца 2019 - начала 2020.
Забавна динамика - специально не стала ничего менять, даже обращение (не сочтите за фривольность, а то будто вы сами не ведёте таких прямых диалогов с писателями, в своей голове))...
1.
Читаю вашего Есенина.
И прежде даже его самого - живого, пульсирующего, трудного, такого, каким ждала и не ожидала - поражает, насколько другой ты. Никаких гарцеваний, молодецкой удали и дури - как во ВЗВОДЕ, никакого азартного похохатывания за кадром или мастерского потирания рук - что даже в ОБИТЕЛИ чувствовалось и наполняло книгу особым звучанием.
Нет - здесь ты матов и лишён всякой миловидности, строг и словно прохладно-отстранён. И эта невыносимая сдержанность твоя как автора, как ни странно, цепляет и погружает в Есенина ещё пуще и жесточЕе.
И мне, мне безумно хочется вызвать дух художника Анненкова, чтобы он нацарапал твой портрет на обороте книги - тебя сегодняшнего будто вывернутого наизнанку всем зарубцевавшимся кое-как и коряво-задубелым больным нутром.
2.
Нет, по твоей книге не про женщин надо спектакль ставить. Скорее "Семь страстей Есенина" (и по нему). Про женщин ты лунно, бескровно пишешь, "с холодком" Есенинским: вот, было и всё.
И будто оживаешь, являешь себя во всей нервной сложности мысли, наблюдательности, власти - когда речь, к примеру, о Махно, Блоке, имажинизме, об изводе причин революции от раскола, о Пугачёве и Разине, стихах и смерти, о Маяковском - что сквозняком козырным у тебя всюдно, и тд... - то есть о действительно важном для Есенина, поглощающим всего его. И тебя. О страстях в высшем смысле.
А женщины что - в случае Есенина их всех в один клубок можно свить, цветной, мулине. Живой такой, подрагивающий, клокочущий даже иногда.
3.
А ведь концовкой спектакля "Семь женщин Есенина" может быть твой сон детский - где Есенин с Пушкиным вместе. Причём как сон и снять (и на экране задника дать): Чуть в дымце утренней, в растуманьях - в поле по первому лету или на дороге просёлочной. И они вдвоём - молодые, весёлые, необъезженные, неизжитые... Идут от всех этих женщин, которые и плачут о Сергее, и исповедуются, и судятся тут же. Одновременно.
А Пушкин с Есениным идут себе, чуть пританцовывая даже - к тому и в том, что всегда для них было превыше женщин - Россия, поэзия, стихия бытия русского. И намёток песни... народной, неиспетой, голосом только или гудением проступающей - ведёт их, родных.

Comments