"Ничего ещё не случилось, но всё равно всех, всех, всех не покидает ощущение: «здесь кто-то есть». «Где, здесь?» «Не знаю где - там внутри, в печке, в подполе — там кто-то живёт!» Там кто-то живёт, да. Оно". Конечно, речь не о людях. Этому нет названия. Но о "нём" вся русская классическая литература. "Оно" проявлено в безличных предложениях, в концептах (термин Анны Вежбицкой) русского языка. "Оно" необъяснимо, непредсказуемо и стихийно. Слово - это не просто форма, это двуплановая единица. Слово и есть мысль, облеченная в некое тело (звуковую оболочку, жест, графику). Не соглашусь в том, что книги - это учебники жизни (просто потому, что слово учебник воспринимается как дидактическое пособие - нечто застывшее, незыблемое). Литература - отражение жизни, по сути сама жизнь. Она не столько учит, сколько пробуждает к жизни. Глубину, о которой вы пишете, нельзя "увидеть" - на то она и глубина. Только почувствовать. А это уже зависит от читателя. Читатель - всегда соавтор. Прилепин создал текст. Но сколько читателей - столько интерпретаций текста. Всё зависит от угла зрения читающего.
Там кто-то живёт, да. Оно".
Конечно, речь не о людях. Этому нет названия. Но о "нём" вся русская классическая литература. "Оно" проявлено в безличных предложениях, в концептах (термин Анны Вежбицкой) русского языка. "Оно" необъяснимо, непредсказуемо и стихийно.
Слово - это не просто форма, это двуплановая единица. Слово и есть мысль, облеченная в некое тело (звуковую оболочку, жест, графику). Не соглашусь в том, что книги - это учебники жизни (просто потому, что слово учебник воспринимается как дидактическое пособие - нечто застывшее, незыблемое). Литература - отражение жизни, по сути сама жизнь. Она не столько учит, сколько пробуждает к жизни. Глубину, о которой вы пишете, нельзя "увидеть" - на то она и глубина. Только почувствовать. А это уже зависит от читателя. Читатель - всегда соавтор. Прилепин создал текст. Но сколько читателей - столько интерпретаций текста. Всё зависит от угла зрения читающего.