НАМ ПИШУТ. Про концерт Хаски в Донецке.
"Город всю неделю качало, пока суму таскала за плечами с романом-фантасмагорией, прости Господи, Захара Прилепина "Некоторые не попадут в ад". Такая мощь, что качает. Улицы раскачиваются, все цветёт, голова кружится… И хочется молиться... И так шесть дней подряд. На седьмой день посмотрела на все созданное им и подумала, что как же это хорошо. Отдохнула, отдыхнула, выдохнула. Дышать невозможно, избыток кислорода. Как высоко в горах, когда кажется, что небо так близко, что Бог рядом, что выдержать эту близость неба невозможно, оставаясь живым. Вдох – выдох. Сердце стучит в ушах, укачало, голова отключилась, думает только сердце. Штормит.
Вернемся ненадолго в день пятый. Благую весть привез нам Хаски. «Создано из человечины» — так в книге Захара о нем написано. Приехал в Донецк сам когда-то, пешком в аэропорт пошел искать воинов, нашел, или его нашли. Потом еще приезжал, и еще, и еще. Рэп читал свой. Нет, не то слово, он не читает рэп. На афише: «Отпускай хлеб твой по водам, потому что по прошествии многих дней опять найдешь его» из Екклесиаста 11:1. Отпускает, прикидываясь собакой, наркоманом, больным, Иудой, мертвецом в гробу, прыгая как шут по сцене.
Зал качнуло, еще и еще. Многие решили, что второй этаж рухнет. Звук ужасный, ничего не слышно. Его не слышно: каждую песню поют хором. Пляшут так ладно, пацаны все разом, перепрыгивая сквозь друг друга, будто одно огромное тело с руками-ногами-головами. Подобно, наверное, плясали древнерусские воины после побоища на пиру. А вот и скоморох перед ними, только не смешит он. Изрыгает боль.
Всех шманают два часа, очень долго, могут взорвать, чего скрывать, дураков много, могут убить, могут порезать, могут гранату кинуть люди «добрые». Мы заходим в самом хвосте, выпила немного, ору его слова, подхватывают в толпе сходу: «Я не хочу быть красивым, не хочу быть богатым, я хочу быть автоматом, стреляющим в лица». Ору своё: «Хаски поэт, Хаски поёт, Хаски прёт…» Заценили. «Еду-еду по России, не доеду до конца… панельный сын панельного отца». Кричу, балагурю: «Пропустите без очереди учительницу русского языка и литературы». Оборачиваются молодые коллеги: «Я тоже учитель. А я физрук. А я соцпедагог». Все, ребят, стою. Меня распирает от радости, потому что я не помню таких многолюдных концертов в военном Донецке, так было только до войны. Тем более, ни одна «звезда» уровня Хаски не приезжала. Его нельзя назвать этим словом, оно не про него. Какая звёздность? Для мира шоу-биза он сумасшедший, юродивый. Но не только для этого мира.
Вход в клуб, лестница под тесным потолком, идущая вверх, плотная толпа. Кто тут последний в очереди в рай? Хаски уже занял.
Выходит ровно с нами на сцену, мы последние. Красавец. И тут начинается несусветное. Такого я еще не видела. А я кое-что видала все-таки.
То, что звук хреновый, ерунда. Человек из человечины начинает качать так, как город не качался от книги Захара, цунами в нашей маленькой Меотиде. Прыгает как шут гороховый в тех самых древних ритмах, которые цепляют за все, что есть в теле, верхнее, нижнее, за самое главное – за сердце. «Мы будем петь свою музыку» - взвывают вместе с ним дети. Дети красивые, умные, не терпящие ни капли лжи. Они ему верят. Он воет о правде, о том, как есть на самом деле. Даже о самой страшной. Да, подростки жрут всякую дрянь, выходят из окон, зависают на крышах, шляются в заброшках. Выбирают, старательно ищут порталы, чтобы свалить из этой чёрной реальности. Черным-черно, как у Господа в аду.
Дочка ходит и поёт песню, учат в воскресной школе: «Посмотри, как хорош край, в котором ты живешь. Посмотри, как хорош рай, в котором ты живешь». Говорю шутя, что давай уже пой: ад, в котором ты живешь. Мы же все здесь в аду, заперты в воздушном пространстве, среди сетей ходим, тонем в сетях. Пела неделю, смеялась от души малая: «Посмотри, как хорошо ад, в котором ты живешь».
Ад был взорван изнутри. А в образовавшемся от взрыва зазоре сияет вечность. Дети, взрослея, начинают искать зазор, не находят, выходят, кто куда… Об этом не пишут СМИ, лишь изредка. Взрослым кажется, что надо это прятать, не говорить открыто. Наоборот, глупые. Надо орать об этом, петь, показывая выход, по карте чётко обрисовывая путь, пошагово к выходу. Пусть бит шатает и разрывает голову. Дима так и делает: разрывает голову, врывается в сердце к каждому, чтобы не было пафоса и фальши прикидывается дурачком юродивым, пацаном с окраин большого города, а так и есть, лихо отплясывает свою правду будто шаман на сцене. Потом, видимо, его без сил выносят со сцены, все отдал, что было, честно. Слился весь с каждым, каждого своей водой облил, по которой хлеб отпустил свой. Хлеб еще и тот самый, насущный. И всех разрывает, качает, все орут, подвывают: «Бит шатает голову, голову мою. Я перед выцветшей иконою Господа молю…»
Рыдающий от боли скоморох, будто током его бьет. Такого скомороха Тарковский в «Андрее Рублёве» придумал, такие они и были. Рифмовали все подряд, не форма главное, а ритм: «Пуповиной кулак опоясываю и под русскую плясовую я выплясываю». С кем его пуповина связана, как думаете?..
Под личиной обезбашенного рэпера скрывается оголённое сердце, как провода оборванные – коснешься, сразу сквозь тебя пройдет мощная сила тока. Токи Хаски на небе, я все видела, свидетельствую. Хорошая новость – благая весть: Хаски в списках в рай есть, только не выходи сразу весь, береги себя, пока здесь… Пиши в свою чёрную книжку свои чёрные сказки, чтобы стало немного светлее в нас, гадких…
Уходит ровно в начале десятого, чтобы все домой добрались, комендантский час же. Все вопят: «Мало!!!» Други-филологи возмущены, что мало. Знакомлюсь с чуваком каким-то, красивый очень, не донецкий, сразу видно. Думала, из Москвы, ходит с нигером чернее ночи, чернее угля донецкого, снимают концерт. Чувак вообще не говорит по-русски. Оказывается Эриком из Нью-Йорка, позже по фейсбуку узнаю, что продюсер и режиссер. Прилетал на один день, чтобы снять концерт Хаски. Нормально, чё, что тут такого-то… Чтобы дурочка нашего снять – лететь за три моря, может попадет в камеру панельного неба краюха!
Не удивлюсь, если Хаски когда-нибудь оденет белоснежную рубашку, черные брюки, и весь кристально трезвый с ясными глазами и с Библией в руках выйдет на сцену.))) Вот уж скоморошничанье будет".
"Город всю неделю качало, пока суму таскала за плечами с романом-фантасмагорией, прости Господи, Захара Прилепина "Некоторые не попадут в ад". Такая мощь, что качает. Улицы раскачиваются, все цветёт, голова кружится… И хочется молиться... И так шесть дней подряд. На седьмой день посмотрела на все созданное им и подумала, что как же это хорошо. Отдохнула, отдыхнула, выдохнула. Дышать невозможно, избыток кислорода. Как высоко в горах, когда кажется, что небо так близко, что Бог рядом, что выдержать эту близость неба невозможно, оставаясь живым. Вдох – выдох. Сердце стучит в ушах, укачало, голова отключилась, думает только сердце. Штормит.
Вернемся ненадолго в день пятый. Благую весть привез нам Хаски. «Создано из человечины» — так в книге Захара о нем написано. Приехал в Донецк сам когда-то, пешком в аэропорт пошел искать воинов, нашел, или его нашли. Потом еще приезжал, и еще, и еще. Рэп читал свой. Нет, не то слово, он не читает рэп. На афише: «Отпускай хлеб твой по водам, потому что по прошествии многих дней опять найдешь его» из Екклесиаста 11:1. Отпускает, прикидываясь собакой, наркоманом, больным, Иудой, мертвецом в гробу, прыгая как шут по сцене.
Зал качнуло, еще и еще. Многие решили, что второй этаж рухнет. Звук ужасный, ничего не слышно. Его не слышно: каждую песню поют хором. Пляшут так ладно, пацаны все разом, перепрыгивая сквозь друг друга, будто одно огромное тело с руками-ногами-головами. Подобно, наверное, плясали древнерусские воины после побоища на пиру. А вот и скоморох перед ними, только не смешит он. Изрыгает боль.
Всех шманают два часа, очень долго, могут взорвать, чего скрывать, дураков много, могут убить, могут порезать, могут гранату кинуть люди «добрые». Мы заходим в самом хвосте, выпила немного, ору его слова, подхватывают в толпе сходу: «Я не хочу быть красивым, не хочу быть богатым, я хочу быть автоматом, стреляющим в лица». Ору своё: «Хаски поэт, Хаски поёт, Хаски прёт…» Заценили. «Еду-еду по России, не доеду до конца… панельный сын панельного отца». Кричу, балагурю: «Пропустите без очереди учительницу русского языка и литературы». Оборачиваются молодые коллеги: «Я тоже учитель. А я физрук. А я соцпедагог». Все, ребят, стою. Меня распирает от радости, потому что я не помню таких многолюдных концертов в военном Донецке, так было только до войны. Тем более, ни одна «звезда» уровня Хаски не приезжала. Его нельзя назвать этим словом, оно не про него. Какая звёздность? Для мира шоу-биза он сумасшедший, юродивый. Но не только для этого мира.
Вход в клуб, лестница под тесным потолком, идущая вверх, плотная толпа. Кто тут последний в очереди в рай? Хаски уже занял.
Выходит ровно с нами на сцену, мы последние. Красавец. И тут начинается несусветное. Такого я еще не видела. А я кое-что видала все-таки.
То, что звук хреновый, ерунда. Человек из человечины начинает качать так, как город не качался от книги Захара, цунами в нашей маленькой Меотиде. Прыгает как шут гороховый в тех самых древних ритмах, которые цепляют за все, что есть в теле, верхнее, нижнее, за самое главное – за сердце. «Мы будем петь свою музыку» - взвывают вместе с ним дети. Дети красивые, умные, не терпящие ни капли лжи. Они ему верят. Он воет о правде, о том, как есть на самом деле. Даже о самой страшной. Да, подростки жрут всякую дрянь, выходят из окон, зависают на крышах, шляются в заброшках. Выбирают, старательно ищут порталы, чтобы свалить из этой чёрной реальности. Черным-черно, как у Господа в аду.
Дочка ходит и поёт песню, учат в воскресной школе: «Посмотри, как хорош край, в котором ты живешь. Посмотри, как хорош рай, в котором ты живешь». Говорю шутя, что давай уже пой: ад, в котором ты живешь. Мы же все здесь в аду, заперты в воздушном пространстве, среди сетей ходим, тонем в сетях. Пела неделю, смеялась от души малая: «Посмотри, как хорошо ад, в котором ты живешь».
Ад был взорван изнутри. А в образовавшемся от взрыва зазоре сияет вечность. Дети, взрослея, начинают искать зазор, не находят, выходят, кто куда… Об этом не пишут СМИ, лишь изредка. Взрослым кажется, что надо это прятать, не говорить открыто. Наоборот, глупые. Надо орать об этом, петь, показывая выход, по карте чётко обрисовывая путь, пошагово к выходу. Пусть бит шатает и разрывает голову. Дима так и делает: разрывает голову, врывается в сердце к каждому, чтобы не было пафоса и фальши прикидывается дурачком юродивым, пацаном с окраин большого города, а так и есть, лихо отплясывает свою правду будто шаман на сцене. Потом, видимо, его без сил выносят со сцены, все отдал, что было, честно. Слился весь с каждым, каждого своей водой облил, по которой хлеб отпустил свой. Хлеб еще и тот самый, насущный. И всех разрывает, качает, все орут, подвывают: «Бит шатает голову, голову мою. Я перед выцветшей иконою Господа молю…»
Рыдающий от боли скоморох, будто током его бьет. Такого скомороха Тарковский в «Андрее Рублёве» придумал, такие они и были. Рифмовали все подряд, не форма главное, а ритм: «Пуповиной кулак опоясываю и под русскую плясовую я выплясываю». С кем его пуповина связана, как думаете?..
Под личиной обезбашенного рэпера скрывается оголённое сердце, как провода оборванные – коснешься, сразу сквозь тебя пройдет мощная сила тока. Токи Хаски на небе, я все видела, свидетельствую. Хорошая новость – благая весть: Хаски в списках в рай есть, только не выходи сразу весь, береги себя, пока здесь… Пиши в свою чёрную книжку свои чёрные сказки, чтобы стало немного светлее в нас, гадких…
Уходит ровно в начале десятого, чтобы все домой добрались, комендантский час же. Все вопят: «Мало!!!» Други-филологи возмущены, что мало. Знакомлюсь с чуваком каким-то, красивый очень, не донецкий, сразу видно. Думала, из Москвы, ходит с нигером чернее ночи, чернее угля донецкого, снимают концерт. Чувак вообще не говорит по-русски. Оказывается Эриком из Нью-Йорка, позже по фейсбуку узнаю, что продюсер и режиссер. Прилетал на один день, чтобы снять концерт Хаски. Нормально, чё, что тут такого-то… Чтобы дурочка нашего снять – лететь за три моря, может попадет в камеру панельного неба краюха!
Не удивлюсь, если Хаски когда-нибудь оденет белоснежную рубашку, черные брюки, и весь кристально трезвый с ясными глазами и с Библией в руках выйдет на сцену.))) Вот уж скоморошничанье будет".
Comments