Просто молодец.
Надо однажды заняться этой темой всерьёз.
И, да, я писал уже много раз: в XIX веке социалисты и либералы были зачастую почти неразличимы.
Сегодня они (в России) находятся на разных полюсах.
https://www.facebook.com/razdelnyy/posts/1572874512856640
Матвей Раздельный /ФБ/
·
СОЦИАЛИСТИЧЕСКАЯ ДУША ДОСТОЕВСКОГО
Социализм — реалистичная сказка, в которой хотелось бы жить.
Социализм, разумно и с сердцем выстроенный, греет душу и растягивает её, точно баянист меха.
Я не верю в капиталистическое будущее, если мы хоть на секунду допускаем, что наше будущее может быть светлым.
Когда говорят, что реставрация социализма невозможна, я этого не принимаю.
Я не верю, что доброе и светлое невозможно выстроить целиком, не вкрапляя элементы этого доброго и светлого во что-то возмутительно циническое. Тем более что, как сказал когда-то Борис Слуцкий, «социализм был выстроен», и речь идёт именно о его реставрации или, если угодно, о возрождении социализма с учётом накопленного опыта.
Надо понимать, что капитализм и социализм враждуют друг с другом даже не на экономическом или политическом, а на энергетическом каком-то уровне.
«Здесь диавол с Богом борется, а поле битвы — сердца людей», сказано у Достоевского. Сделаю оговорку: капитализм, конечно, не есть диавол, а социализм не есть Бог, однако некоторое покровительство двум этим доктринам со стороны высших и низших сил я, например, ощущаю.
Известно, что Достоевский не любил либерализм. С этим никто уже, кажется, не спорит. Поэтому либералы (а им в этом усердно помогают монархисты особой — дремуче-белогвардейской — закваски) всячески стараются доказать, что уж социализм-то Фёдор Михайлович и вовсе на дух не переносил, потому как сочинял он всё про Бога и консерватизм, а какой же тут, помилуйте, социализм, когда всё про Бога и консерватизм?
Но доказать ничего не получится.
Достоевский очень живо реагировал на свежую и выстраданную человеческую мысль и на мечтание и веру человеческие.
Он, не спорю, критиковал социалистов за отрицание ими Бога и учение о среде (была в обществе такая мысль, что, мол, даже преступник ворует и убивает лишь оттого, что такова среда, в которой он живёт, а потому преступник вроде как и не является преступником, а преступен только государственный режим, который повинен в существовании указанной среды), однако далеко не все социалисты были атеистами (а сегодня, я убеждён, социалист даже и не имеет права быть атеистом), учение же о среде продвигали отнюдь не социалисты, а сочувствующие им либералы (спутать одних с другими в XIX веке было не так уж сложно: либералы были ещё не настолько «либеральны», а социалисты ещё не успели попробовать себя в деле).
При этом Достоевский на каторгу попал из-за плюс-минус социалистических взглядов. Это раз.
В книгах Достоевского нет ни одного плюс-минус отрицательного персонажа-социалиста, хотя персонажей-социалистов в них немало: Лебезятников, Красоткин, Алёша, как мы теперь знаем, во втором томе «Братьев Карамазовых» должен был сделаться социалистом. Это два.
И три:
У позднего Достоевского имеется множество письменных размышлений о социализме как славянофильстве.
Началось это, по-моему, с «Зимних заметок о летних впечатлениях», где (пересказываю своими словами и как запомнил) было сказано, что если где-то социализм и может одержать верх, так это в России. Мысль эта была выражена в том же примерно ключе, в котором она будет выражена много позже в трудах А.В. Пыжикова «Грани русского раскола: заметки о нашей истории от XVII века до 1917 года» и «Корни сталинского большевизма».
Натуральной апологией социализма можно считать июньский выпуск «Дневника писателя» за 1876 год.
Достоевский говорит в нём (я опять по памяти), рассуждая о Белинском, что тот, будучи социалистом в Европе, тем самым — т.е. в этот же самый момент — как бы становился консерватором для России. Достоевский называет это парадоксом. Изъяном русских социалистов (вроде Белинского) Достоевский считает неумение понять, что Россия не есть Европа. Как только русские (вроде Белинского) приезжали в Европу, они, тщательно изучив европейскую действительность, тотчас же примыкали к левому оппозиционному движению, т.е. они не европейцами желали стать, а совсем наоборот — желали бороться с существующим в Европе положением дел. В России же такие русские социалисты видели вторую Европу и желали бороться в ней теми же методами и против того же, против чего они желали бороться в Европе, не замечая при этом разницы между Россией и Европой. И только потому, намекает нам Достоевский, русские социалисты не смогли найти общего языка со славянофилами. (Те разницу между Россией и Европой, конечно, видели.)
На мой взгляд, в годы правления Сталина как раз-таки и произошла своего рода спайка таких вот русских социалистов и славянофилов. Так что парадокс Достоевского на деле оказался не таким уж и парадоксальным.
P.S. Я не думаю, что Достоевский, доживи он до 20-х годов XX века, стал бы пересказывать глупые анекдоты про «по мощам и елей» и т.п. (Я образно говорю.)
Надо однажды заняться этой темой всерьёз.
И, да, я писал уже много раз: в XIX веке социалисты и либералы были зачастую почти неразличимы.
Сегодня они (в России) находятся на разных полюсах.
https://www.facebook.com/razdelnyy/posts/1572874512856640
Матвей Раздельный /ФБ/
·
СОЦИАЛИСТИЧЕСКАЯ ДУША ДОСТОЕВСКОГО
Социализм — реалистичная сказка, в которой хотелось бы жить.
Социализм, разумно и с сердцем выстроенный, греет душу и растягивает её, точно баянист меха.
Я не верю в капиталистическое будущее, если мы хоть на секунду допускаем, что наше будущее может быть светлым.
Когда говорят, что реставрация социализма невозможна, я этого не принимаю.
Я не верю, что доброе и светлое невозможно выстроить целиком, не вкрапляя элементы этого доброго и светлого во что-то возмутительно циническое. Тем более что, как сказал когда-то Борис Слуцкий, «социализм был выстроен», и речь идёт именно о его реставрации или, если угодно, о возрождении социализма с учётом накопленного опыта.
Надо понимать, что капитализм и социализм враждуют друг с другом даже не на экономическом или политическом, а на энергетическом каком-то уровне.
«Здесь диавол с Богом борется, а поле битвы — сердца людей», сказано у Достоевского. Сделаю оговорку: капитализм, конечно, не есть диавол, а социализм не есть Бог, однако некоторое покровительство двум этим доктринам со стороны высших и низших сил я, например, ощущаю.
Известно, что Достоевский не любил либерализм. С этим никто уже, кажется, не спорит. Поэтому либералы (а им в этом усердно помогают монархисты особой — дремуче-белогвардейской — закваски) всячески стараются доказать, что уж социализм-то Фёдор Михайлович и вовсе на дух не переносил, потому как сочинял он всё про Бога и консерватизм, а какой же тут, помилуйте, социализм, когда всё про Бога и консерватизм?
Но доказать ничего не получится.
Достоевский очень живо реагировал на свежую и выстраданную человеческую мысль и на мечтание и веру человеческие.
Он, не спорю, критиковал социалистов за отрицание ими Бога и учение о среде (была в обществе такая мысль, что, мол, даже преступник ворует и убивает лишь оттого, что такова среда, в которой он живёт, а потому преступник вроде как и не является преступником, а преступен только государственный режим, который повинен в существовании указанной среды), однако далеко не все социалисты были атеистами (а сегодня, я убеждён, социалист даже и не имеет права быть атеистом), учение же о среде продвигали отнюдь не социалисты, а сочувствующие им либералы (спутать одних с другими в XIX веке было не так уж сложно: либералы были ещё не настолько «либеральны», а социалисты ещё не успели попробовать себя в деле).
При этом Достоевский на каторгу попал из-за плюс-минус социалистических взглядов. Это раз.
В книгах Достоевского нет ни одного плюс-минус отрицательного персонажа-социалиста, хотя персонажей-социалистов в них немало: Лебезятников, Красоткин, Алёша, как мы теперь знаем, во втором томе «Братьев Карамазовых» должен был сделаться социалистом. Это два.
И три:
У позднего Достоевского имеется множество письменных размышлений о социализме как славянофильстве.
Началось это, по-моему, с «Зимних заметок о летних впечатлениях», где (пересказываю своими словами и как запомнил) было сказано, что если где-то социализм и может одержать верх, так это в России. Мысль эта была выражена в том же примерно ключе, в котором она будет выражена много позже в трудах А.В. Пыжикова «Грани русского раскола: заметки о нашей истории от XVII века до 1917 года» и «Корни сталинского большевизма».
Натуральной апологией социализма можно считать июньский выпуск «Дневника писателя» за 1876 год.
Достоевский говорит в нём (я опять по памяти), рассуждая о Белинском, что тот, будучи социалистом в Европе, тем самым — т.е. в этот же самый момент — как бы становился консерватором для России. Достоевский называет это парадоксом. Изъяном русских социалистов (вроде Белинского) Достоевский считает неумение понять, что Россия не есть Европа. Как только русские (вроде Белинского) приезжали в Европу, они, тщательно изучив европейскую действительность, тотчас же примыкали к левому оппозиционному движению, т.е. они не европейцами желали стать, а совсем наоборот — желали бороться с существующим в Европе положением дел. В России же такие русские социалисты видели вторую Европу и желали бороться в ней теми же методами и против того же, против чего они желали бороться в Европе, не замечая при этом разницы между Россией и Европой. И только потому, намекает нам Достоевский, русские социалисты не смогли найти общего языка со славянофилами. (Те разницу между Россией и Европой, конечно, видели.)
На мой взгляд, в годы правления Сталина как раз-таки и произошла своего рода спайка таких вот русских социалистов и славянофилов. Так что парадокс Достоевского на деле оказался не таким уж и парадоксальным.
P.S. Я не думаю, что Достоевский, доживи он до 20-х годов XX века, стал бы пересказывать глупые анекдоты про «по мощам и елей» и т.п. (Я образно говорю.)
- Одну, только одну еще картинку, и то из любопытства, очень уже характер-
ная, и главное, только что прочел в одном из сборников наших древностей, в
"Архиве", в "Старине", что ли, надо справиться, забыл даже где прочел. Этобы-
ло в самое мрачное время крепостного права, еще в начале столетия, и да здрав-
ствует освободитель народа! Был тогда в начале столетия один генерал, генерал
со связями большими и богатейший помещик, но из таких (правда, и тогда уже,
кажется, очень немногих), которые, удаляясь на покой со службы, чуть-чуть не
бывали уверены, что выслужили себе право на жизнь и смерть своих подданных.
Такие тогда бывали. Ну вот живет генерал в своем поместье в две тысячи душ,
чванится, третирует мелких соседей как приживальщиков и шутов своих. Псарня с
сотнями собак и чуть не сотня псарей, все в мундирах, все на конях. И вот дво-
ровый мальчик, маленький мальчик, всего восемь лет, пустил как-то, играя, кам-
нем и зашиб ногу любимой генеральской гончей. "Почему собака моя любимая охро-
мела?" Докладывают ему, что вот, дескать, этот самый мальчик камнем в нее пус-
тил и ногу ей зашиб. "А, это ты, - оглядел его генерал, - взять его!" Взяли
его, взяли у матери, всю ночь просидел в кутузке, наутро чуть свет выезжает
генерал во всем параде на охоту, сел на коня, кругом него приживальщики, соба-
ки, псари, ловчие, все на конях. Вокруг собрана дворня для назидания, а впере-
ди всех мать виновного мальчика. Выводят мальчика из кутузки. Мрачный, холод-
ный, туманный осенний день, знатный для охоты. Мальчика генерал велит раздеть,
ребеночка рездевают всего донага, он дрожит, обезумел от страха, не смеет пик-
нуть... "Гони его!" - командует генерал. "Беги, беги!" - кричат ему псари,
мальчик бежит... "Ату его!" - вопит генерал и бросает на него всю стаю борзых
собак. Затравил в глазах матери, и псы растерзали ребенка в клочки!.. Генера-
ла, кажется, в опеку взяли. Ну... что же его? Расстрелять? Для удовлетворения
нравственного чувства расстрелять? Говори, Алешка!
- Расстрелять! - тихо проговорил Алеша, с бледною, перекосившеюся какою-то
улыбкой подняв взор на брата.
- Браво! - завопил Иван в каком-то восторге, - уж коли ты сказал, значит...
Ай да схимник! Так вот какой у тебя бесенок в сердечке сидит, Алешка Карама-
зов!