Новое стихотворение великого русского поэта.
Сами понимаете о чём.
Обо всём.
Русская поэзия будет жить - пока такие стихи пишутся, на той же страшной ноте. Это и есть - общечеловеческое.
А то, что нам выдают за "общечеловеческое" - это чёрт знает что. Лень искать определение.
Спасибо Юрию Кублановскому за разрешение опубликовать эти стихи здесь.
ПОСЛЕДНИЙ ПОЭТ
Если пылит пехота,
а небеса нежнее,
стало быть, есть же что-то
жизни и поважнее.
Возраст… А то бы пошел на фронт –
в эпицентр землетряса.
Сонные степи, гремучий понт
слушались бы приказа
деда в замызганном камуфляже.
Вспыхнуло… И обожгло плечо.
Жизнь заставляет спешить и даже
драться особенно горячо.
Только не рви на груди рубашку,
а, наступая издалека,
спрыскивай, запрокинув фляжку,
горло остатками коньяка.
Пьём за победу, как говорится.
Мы оставили за собой,
будто сонную голубицу,
полузаброшенную границу
между родиной и судьбой.
Правда, не слышу теперь, хоть тресни,
после контузии и всего
даже простой колыбельной песни
у изголовья у своего.
Юрий Кублановский
Сами понимаете о чём.
Обо всём.
Русская поэзия будет жить - пока такие стихи пишутся, на той же страшной ноте. Это и есть - общечеловеческое.
А то, что нам выдают за "общечеловеческое" - это чёрт знает что. Лень искать определение.
Спасибо Юрию Кублановскому за разрешение опубликовать эти стихи здесь.
ПОСЛЕДНИЙ ПОЭТ
Если пылит пехота,
а небеса нежнее,
стало быть, есть же что-то
жизни и поважнее.
Возраст… А то бы пошел на фронт –
в эпицентр землетряса.
Сонные степи, гремучий понт
слушались бы приказа
деда в замызганном камуфляже.
Вспыхнуло… И обожгло плечо.
Жизнь заставляет спешить и даже
драться особенно горячо.
Только не рви на груди рубашку,
а, наступая издалека,
спрыскивай, запрокинув фляжку,
горло остатками коньяка.
Пьём за победу, как говорится.
Мы оставили за собой,
будто сонную голубицу,
полузаброшенную границу
между родиной и судьбой.
Правда, не слышу теперь, хоть тресни,
после контузии и всего
даже простой колыбельной песни
у изголовья у своего.
Юрий Кублановский
Ниже отрыввок из стихотворения Михаила Анищенко 1998 года
"....
К стародавним дверям не подходят ключи,
Все отметки утрачены в паспорте.
Украина, как рана, закрылась почти
От Ивана, плывущего в памяти.
Хлещут ветки с размаху, как жилы плетей,
Что-то мрачное кроется в паузах.
Даже камни на месте ребячьих затей
Холодны, словно камни за пазухой.
Украина, как раньше, светла и чиста,
В ней хватает любови и нежности.
Только я, как Иона во чреве кита,
Погибаю в её незалежности.
......"