Ходил по магазину, выбирал кастрюлю. Где-то в глубине зала работал телевизор и невидимый мне пенсионер говорил что-то о своей значимости и безусловной крутизне. Все знают, со стариками такое случается, но пенсионер был как-то уж очень настойчив в намёках на собственное небожительство, и очевидно было, что сейчас голос Гордона произнесёт: - А теперь предоставляем слово невестке Иван Иваныча, которая и подала на него в суд. Вышел из-за стеллажа к телевизорам. Опаньки, Лимонов. Опаньки, Дудь. Стало вдруг так нестерпимо стыдно быть свидетелем этому мелкотравчатому адку, что выскочил из магазина, не купив кастрюли. В другой раз как-нибудь. Когда волна сойдёт
- А теперь предоставляем слово невестке Иван Иваныча, которая и подала на него в суд.
Вышел из-за стеллажа к телевизорам.
Опаньки, Лимонов.
Опаньки, Дудь.
Стало вдруг так нестерпимо стыдно быть свидетелем этому мелкотравчатому адку, что выскочил из магазина, не купив кастрюли.
В другой раз как-нибудь. Когда волна сойдёт