Сегодня, 30 апреля, родился Юрий Кублановский.
Многие лета, Юрий Михайлович.
Читайте чуть больше стихов, люди добрые. Хотя бы в дни рождения поэтов. Вот я вам даже заготовил ниже. Чтоб даже руки не протягивать.
***
Где чайки, идя с виража
в пике прожорливы
за радужной плёнкой лежат –
мечта государей – проливы.
Но возле полуденных стран
нас, словно куницу в капкане,
с опорой на флот англичан
смогли запереть басурмане.
Эгейская пресная соль
под небом закатным.
Ещё, дорогая, дозволь
побаловать нёбо мускатным.
На линии береговой
напротив владений султана,
быть может, мы тоже с тобой
частицы имперского плана.
Но, Господи, где тот генштаб,
его не свернувший доныне,
чтоб мысленно мог я хотя б
прижаться губами к святыне!
Дай алчущей рыбиной быть,
чье брюхо жемчужине надо,
и тысячелетие плыть
и плыть до ворот Цареграда.
***
Вчера мы встретились с тобой,
и ты жестоко попрекала
и воздух темно-голубой
разгоряченным ртом глотала.
Потом, схватясь за парапет,
вдруг попросила сигарету.
Да я и сам без сигарет
и вовсе не готов к ответу.
Там ветер на глазах у нас
растрачивал в верхах кленовых
немалый золотой запас
в Нескучном и на Воробьевых...
Да если б кто и предсказал,
мы не поверили бы сами,
сколь непреодолимо мал
зазор меж нашими губами.
Сбегали вниз под пленкой льда
тропинки с поржавевшей стружкой...
И настоящая вражда
в зрачке мелькнула рысьей дужкой.
ПАМЯТИ РОССИЙСКОЙ ОДЕССЫ
Страшное дело,
когда под нажимом насильственных обстоятельств,
начинаешь жить не своею ,
оплебеенной, пригнетённой жизнью –
как это случилось с Одессой.
Помню, лет тому уже двадцать:
шёл по Дерибасовской, чьи фасады
были в жёлто-блакидных стягах,
так повешенных, что казалось,
что вот-вот заденешь их головою,
бормоча вполголоса: мародёры.
А теперь, когда сгорели заживо люди
там – под улюлюканье западенцев
в сумерки, темневшие поминутно,
как вступить нам на её мостовые,
как войти за городом в море
Чёрное, топазового оттенка?
Вдруг нырнёшь и увидишь те же
золотистые неровные огонёчки,
уходящие
ступеньками
в толщу…
Никогда они не погаснут.
2015
ЛЕСНИК
1
В соломенной шторе мерцают полоски,
мерещатся вещи сквозь сумрак и тишь.
И я уже выкурил треть папироски...
А ты, драгоценная, дышишь и спишь.
Ах, я не достоин такого подарка!
Я знаю лицо твоё, губы, плечо.
Я знаю, где холодно, знаю, где жарко,
где сразу и холодно и горячо.
Проснись - мы натопим огромную печку,
на наших глазах испаряется чай.
Мороз заковал свою бедную речку,
метель навалила сугроб невзначай.
Вот наша округа с её околотком,
с холодной скорлупкой, горячим ядром...
Румяный лесник с золотою бородкой
проехал в санях перед нашим окном.
2
Румяный лесник с золотою бородкой,
к тому же - в фуражке с зелёной бархоткой
проехал...
И сердце забилось сильней.
Куда он направился? Верно, за водкой!
Я б тоже, любимая, выпил с охоткой,
да где её взять, не имея саней?
Вот если бы было немного поближе...
А впрочем, в груди моей хватит огня:
давай-ка я встану на финские лыжи,
а ты, зарыдав, перекрестишь меня.
По древнему лесу с порошей в овраге
помчусь, чтоб запомнить уже на века -
замёрзший замок на стеклянном сельмаге
и странно блуждающий взгляд лесника.
1974

Многие лета, Юрий Михайлович.
Читайте чуть больше стихов, люди добрые. Хотя бы в дни рождения поэтов. Вот я вам даже заготовил ниже. Чтоб даже руки не протягивать.
***
Где чайки, идя с виража
в пике прожорливы
за радужной плёнкой лежат –
мечта государей – проливы.
Но возле полуденных стран
нас, словно куницу в капкане,
с опорой на флот англичан
смогли запереть басурмане.
Эгейская пресная соль
под небом закатным.
Ещё, дорогая, дозволь
побаловать нёбо мускатным.
На линии береговой
напротив владений султана,
быть может, мы тоже с тобой
частицы имперского плана.
Но, Господи, где тот генштаб,
его не свернувший доныне,
чтоб мысленно мог я хотя б
прижаться губами к святыне!
Дай алчущей рыбиной быть,
чье брюхо жемчужине надо,
и тысячелетие плыть
и плыть до ворот Цареграда.
***
Вчера мы встретились с тобой,
и ты жестоко попрекала
и воздух темно-голубой
разгоряченным ртом глотала.
Потом, схватясь за парапет,
вдруг попросила сигарету.
Да я и сам без сигарет
и вовсе не готов к ответу.
Там ветер на глазах у нас
растрачивал в верхах кленовых
немалый золотой запас
в Нескучном и на Воробьевых...
Да если б кто и предсказал,
мы не поверили бы сами,
сколь непреодолимо мал
зазор меж нашими губами.
Сбегали вниз под пленкой льда
тропинки с поржавевшей стружкой...
И настоящая вражда
в зрачке мелькнула рысьей дужкой.
ПАМЯТИ РОССИЙСКОЙ ОДЕССЫ
Страшное дело,
когда под нажимом насильственных обстоятельств,
начинаешь жить не своею ,
оплебеенной, пригнетённой жизнью –
как это случилось с Одессой.
Помню, лет тому уже двадцать:
шёл по Дерибасовской, чьи фасады
были в жёлто-блакидных стягах,
так повешенных, что казалось,
что вот-вот заденешь их головою,
бормоча вполголоса: мародёры.
А теперь, когда сгорели заживо люди
там – под улюлюканье западенцев
в сумерки, темневшие поминутно,
как вступить нам на её мостовые,
как войти за городом в море
Чёрное, топазового оттенка?
Вдруг нырнёшь и увидишь те же
золотистые неровные огонёчки,
уходящие
ступеньками
в толщу…
Никогда они не погаснут.
2015
ЛЕСНИК
1
В соломенной шторе мерцают полоски,
мерещатся вещи сквозь сумрак и тишь.
И я уже выкурил треть папироски...
А ты, драгоценная, дышишь и спишь.
Ах, я не достоин такого подарка!
Я знаю лицо твоё, губы, плечо.
Я знаю, где холодно, знаю, где жарко,
где сразу и холодно и горячо.
Проснись - мы натопим огромную печку,
на наших глазах испаряется чай.
Мороз заковал свою бедную речку,
метель навалила сугроб невзначай.
Вот наша округа с её околотком,
с холодной скорлупкой, горячим ядром...
Румяный лесник с золотою бородкой
проехал в санях перед нашим окном.
2
Румяный лесник с золотою бородкой,
к тому же - в фуражке с зелёной бархоткой
проехал...
И сердце забилось сильней.
Куда он направился? Верно, за водкой!
Я б тоже, любимая, выпил с охоткой,
да где её взять, не имея саней?
Вот если бы было немного поближе...
А впрочем, в груди моей хватит огня:
давай-ка я встану на финские лыжи,
а ты, зарыдав, перекрестишь меня.
По древнему лесу с порошей в овраге
помчусь, чтоб запомнить уже на века -
замёрзший замок на стеклянном сельмаге
и странно блуждающий взгляд лесника.
1974

А Андрея уж с 2000 нет.
http://www.jazzrex.narod.ru/kr/2.2.mp3